Я из своей заначки оплатил курсы водителей за себя и за брата, и мы по вечерам иногда угоняли тайком вторую, после «мерседеса» в дедовой «конюшне», вишневую «девятку» и, прикупив вина и девчонок, колесили по окрестным полям и перелескам.

И у Ильи от свежего воздуха, быстрой езды и сельских ландшафтов снова возродилась на девчонок эрекция.

В безраздельное наше пользование дед отдал нам, потерявший уже свой блеск, «мерседес», когда мы уже перешли в одиннадцатый класс, но тогда мы с Ильей, повзрослевшие и поумневшие, самочинно наложили годовой мораторий на утехи и ушли с головой в учебу.

И хотя учились мы с братом всегда только на «отлично», нутром почувствовали, что школьных знаний для поступления в престижные вузы явно маловато.

Илье с трудом давался английский язык, и стала моя мать заниматься с ним репетиторством.

А у меня же наша кастрированная художественная литература порой вызывала приступы бешенства и я, стиснув зубы до одури в голове, учил характеристики положительных образов.

Школу закончили оба с золотыми медалями, и радостное будущее открывало перед нами свои неограниченные перспективы, но ... нужны были деньги и немалые.

Отцы, как отцы, они сами сидят на шее у своих родителей, а в то время наш дед- «авангардист», как раз сам влез в долги, по которым, в случае просрочки, в любую минуту могли «включить счетчик».

Сан Саныч окрыленный крахом перестройки решил обустроить свой личный суверенитет, купив и установив первую в Лесногорске мини-экспресс фотолабораторию.

– Ну, погодите пару годков! Я вас всех «зеленью» засыплю, ­расстроено уговаривал он нас, возможно впервые в жизни испытывая нехватку наличности.

Но мы с Ильей были непреклонны:

– Будем тогда поступать самостоятельно.

– Не порите горячку! Дайте на обдумывание хоть недельку, - попросил дед отсрочку.
– И, чур, не рыпаться!

Вновь на «военный» совет Сан Саныч собрал нас через три дня.

– Одного могу в Юридическую академию устроить, а другому «шенгенскую» визу сделать. Вот все, что на сегодняшний день могу. Кому что, решайте сами.

– Мне визу, - и на секунду не задумываясь, быстро застолбил я право первого выбора, и Илья взглянул на меня с благодарностью.

2 глава

Роковое завещание

В первый раз я мотался по заграницам три года: Франция, Англия, Голландия. И лишь в Норвегии, проутюжив на нефтяных платформах почти год и, чуть было не оставив там свое здоровье, отхватил там аж пятьдесят тысяч «баксов», огромнейшее, по тем временам, для «новых» украинцев состояние. (Мы там, в море, денно и нощно очищали от парафинового нароста огромнейшие резервуары под надсмотром находящегося снаружи «негра-руководителя»).

С полгода дома «зализывал раны», благо лечение тогда еще было бесплатное. А потом пустил деньги в рост. (Тогда еще были такие товарищи, которым можно было смело давать в займы под проценты и не бояться, что для возвращения долга придется «включать счетчик» и нанимать вышибал для его возвращения. )

Поручив деду стричь купоны, снова отправился на Запад.

Пришло время начинать свое дело, но нужны были надежные и денежные партнеры для совместного предприятия.

Сначала я направил свои стопы в Австрию, но ничего путного там не вынюхал и перебрался в соседнюю Германию.

Чтобы не тратить свои кровные на еду и проституток, в своих мытарствах по чужим странам, приловчился совмещать полезное с приятным: подрабатывая личным шофером и телохранителем. (Благо дед Сан Саныч, нас с Ильей, чуть не силой затащил в секцию восточных единоборств и мы хоть и без особого энтузиазма, но честно и добросовестно отработали дедовы денежки, отходив туда целых пять лет).

Нанимался я, как правило, к какой-нибудь богатенькой и желательно молоденькой вдовушке или разведенке.

Фрау Элиза, в свои неполные тридцать, уже успела сменить добрую дюжину мужей и в то время как раз подыскивала новую жертву: «пухленького мандарина», чтобы превратить его затем в выжатый лимон, предварительно выдавив из него не один «лимон».

До Элизы я считал себя украинским суперменом, прошедшим сквозь огонь и воду, и медные трубы. Но эта заботливая наставница (какое правильное и емкое слово) заполнила не один пробел в моем воспитании. Благо, я, как личный шофер и телохранитель, всегда был под рукой: не отходя и на шаг от ее тела ни днем, ни ночью.