Чернов навел по телефону необходимые справки. Кривошеин действительно снимал помещение по указанному Сеней адресу, но в один прекрасный момент испарился, пропал, оставив своих подручных в большом недоумении.

— Поезжай-ка ты, Игорь, в этот самый «Гермес», — сказал мне Виктор, — а я попробую выяснить, куда пропал Кривошеин.

При первом же взгляде на суетящихся сотрудников фирмы, я без труда определил, что оказался на борту тонущего корабля. В ответ на мои вопросы все сотрудники, как один, делали большие глаза, разводили руками, демонстрируя и мимикой и жестами степень своей непричастности к разразившейся катастрофе. Под большим секретом, чуть ли не на ухо, мне сообщили, что Кривошеин взял где-то крупный кредит, но вроде бы не сумел вовремя расплатиться, что повлекло за собой крах неплохо развивающегося дела. А в общем-то, все эти секретари и референты, мелкая сошка гибнущей фирмы, ничего не знали.

— А мясо у нас действительно протухло, — подтвердил нервный молодой человек, принадлежащий к руководящему звену фирмы, на которого я наконец вышел после долгих блужданий по кабинетам.

Василий Цаплин, так звали нервного молодого человека, владел большим объемом информации, чем его растерявшиеся подчиненные. Быть может поэтому, встретил он меня настороженно.

— Мясо было из Саудовской Аравии?

— При чем тут Аравия? — удивился Цаплин. — Мясо было из Германии. Я сам ездил заключать договор. Очень выгодный был контракт. К сожалению у нас случились неприятности с холодильными установками. Пропало три тонны свинины.

— Неприятности с холодильными установками случились после исчезновения Кривошеина?

— Кажется, да, — поморщился от непростого вопроса Цаплин— А что?

— Ничего. Насколько я понимаю, у вас протухла не только свинина?

— И говядина тоже, — с готовностью начал перечислять Цаплин. — И птица. И колбасы попортились. Рыба. Много других продуктов.

— А чай и сахар подмокли, — дополнил я.

— Ну почему же, — смутился Цаплин. — С чаем пока все в порядке.

— А утилизацию свинины вы, случайно, не Сидорову поручили?

— По-моему, да. Вы знаете, тут у нас такое началось после исчезновения Кривошеина, что у меня голова кругом идет. Вы знаете сколько у нас претензий? Это какой-то кошмар.

Господину Цаплину я сочувствовал. Человек, судя по всему, был не только молодой, но и интеллигентный, рожденный летать в высях легального бизнеса, а не ползать ужом по нашей грешной земле, хорошо приспособленной только для крупных и мелких аферистов.

По словам менеджера-интеллектуала, финансовые претензии к компании во много раз превышали ее активы. Классическое банкротство, грубо говоря. И наш с Черновым финансовый иск к компании «Гермес» за поставленную кафе «Синяя птица» тухлую свинину если и будет когда-то удовлетворен, то разве что процентов на пять от запрашиваемой суммы. Если честно, то меня такая перспектива устроить не могла. Господин Цаплин готов был войти в мое положение, но, увы, не обладал средствами, дабы удовлетворить мои претензии.

Минут пять мы с господином Цаплиным молчали, сочувственно глядя друг на друга. У менеджера на лбу выступили крупные капли пота. Похоже, он осознавал степень риска. В конце концов, обиженные «Гермесом» люди могут, наплевав на судебную волокиту, взять за жабры расторопных менеджеров компании, у которых рыльце явно было в пуху.

— Хотите выгодную сделку, — предложил я. — Мы снимаем свои претензии к вашей компании, а вы взамен даете мне адрес экспедитора Сидорова.

— Вообще-то я не имею права разглашать конфиденциальную информацию, — задумчиво проговорил Цаплин. Хотя, с другой стороны, адрес сотрудника не является коммерческой тайной.

— Это уж как пить дать, — охотно подтвердил я.

— Конечно, если бы вы были представителем правоохранительных органов, то вопрос бы решился сразу. К сожалению, вы лицо частное. Во всяком случае принадлежите к незарегистрированной структуре.

Намек со стороны Цаплина был более чем прозрачный. Грубо говоря, меня заподозрили в принадлежности к бандгруппе, нанятой для взыскания долгов с хитроумного продавца. В этой связи менеджера мучила совесть. Чего доброго, я мог изуродовать Сидорова или того хуже — пришить, а господина Цаплина замучили бы потом правоохранительные органы, обвиняя в соучастии. Но и отказать представителю незарегистрированной структуры тоже было нельзя, ибо в этом случае гнев обманутых шустрым Сидоровым людей мог обрушиться на самого Цаплина.

— Вы, как я понимаю, в доле, — доверительно наклонился я к застенчивому менеджеру.

Господин Цаплин вздрогнул и порозовел. Было бы странно, если бы его обнесли на этом празднике жизни. В конце концов, бланки были у него, печати тоже у него. Так же как и ключи от складов.

— Вы ведь специально вырубили холодильные установки, — сказал я. — Дабы получить легальную возможность для списания большой партии товара. Акт порчи вы уже составили, с привлечением чиновников из зарегистрированных структур, я ведь прав, господин менеджер? А чего стесняться-то. Кривошеин сбежал, и товар теперь как бы ничейный.

— Хорошо, я дам вам адрес Сидорова, — сказал Цаплин, аккуратно смахивая платочком пот со лба.

Судя по всему, подобного рода авантюры были для него еще в новинку. И согласился он участвовать в афере не иначе как под давлением обстоятельств и по наущению охочих до чужого добра коллег. Но, как говорится, лиха беда начало.

— Мы не собирались реализовывать тухлую свинину, уверяю вас. Речь шла о качественном мясе, которое только по документам числилось как протухшее. Это Сидоров что-то напутал.