И её хвостатые крохотные зверюшки,

Но она устала от нас,

перешла реку,

растворилась.

И теперь нам, возможно, крышка.

Мне плевать,

я пью чай,

ковыряю свои идеи,

Я читаю статьи про детей, дожди и удои

В регионе,

удалённом от места действий.

Например, на Луне.

Или в Северной Каролине.

У меня здесь фонарики, эльфы и кока-кола,

У меня здесь сонеты, л

и

мерики и ск

е

ллы,

Орхидеевые сады,

ледяные скалы,

Изумрудные травы

Шира и Муми-дола.

Крепко сжатые зубы крошатся.

Сводит скулы.

август 2008

«Куплю тебе бусы из слёз исполинских сосен...»

Куплю тебе бусы из слёз исполинских сосен,

Духи из страны, где ветер лих и несносен,

Безумный оранжевый плащ, сапоги на осень,

Лазурный шарфик из запредельных высей.

Куплю тебе платьев, какие тогда носили,

Смешных, невесомых, расцветок невыносимых.

И стану тебя наряжать в невозможный синий

В кровавых маках и звёздах японских лилий.

Тебе не идёт этот жуткий крахмальный белый,

Все эти покровы и ленты...

Тут что ни делай —

Сегодня тебе не подходит твоё же тело.

Ты как? Всё прошло нормально?

На поезд села?

И как там у вас относятся к новосёлам?

май 2009

«Самое время бросить работу и уехать на дачу...»

Самое время бросить работу и уехать на дачу.

Мазать на раны деревьев садовый вар

и молча бродить в какой-нибудь хвойной чаще.

Здесь — задыхаются двигатели.

Своды метро плачут.

Всюду срезают траву,

срезанная трава

пахнет травой, но гораздо ярче и слаще.

Гул поездов приобретает тональность стона.

Автомобили, дома, небо, ветер, птицы

становятся прозрачней стекла.

Твоя чёртова непрерывность в одну сторону,

возможно, никогда не родится.

А в другую — уже пресеклась.

Был бы слесарь, токарь —

было бы больше толка

в том, над чем просиживал днями,

чему так много отдал.

Ты болтаешься, выкушенный из кровотока,

шевеля обрубленными корнями,

подбирая оголённые провода.

Самое время пасть на колени, слушать звон колоколен —

Для соблюдения правил,

законов жанра,

И чтобы звон вымывал из памяти лица.

Но ты торопливо вбиваешь строку за строкою,

Подгоняемый невидимым голодным пожаром.

И никак не можешь

остановиться.