За обедом мы все вместе доели приготовленные нами блюда, включая даже клубничное парфе. Никогда не думала, что я способна на такое, но моя стряпня пришлась по вкусу даже мне. Выходит, что каждый человек при желании способен сотворить все что угодно, даже научиться тонкостям готовки.

Ближе к вечеру все стали собираться по своим делам. У дяди Паши была запланирована какая-то встреча по работе, Карина спешила на репетицию с ребятами, мама обещала заглянуть в редакцию своего литературного журнала, где публиковались её работы, а мне, как обычно, в воскресенье нужно было к Лизе Алексеевне, моему репетитору по литературе. Казалось, всё шло в порядке вещей, не было ничего необычного. Но...тот вечер обернулся для меня совсем не так, как я ожидала. Тогда в моей жизни началась новая, неожиданная мне глава.

Проанализировав в разных вопросах "Мастера и Маргариту", я вышла от Лизы Алексеевны полная противоречивых мыслей о романе. Честно признаться, я не являлась поклонницей произведений Булгакова, и даже "Мастер и Маргарита" не вызвал у меня такого интереса и проникновенности, как "Преступление и наказание", "Отцы и дети", "Обломов", если говорить о школьной программе. Не знаю, почему, но этот роман не трогал, поэтому, чтобы немного отвлечься от образов Воланда, бала у сатаны, я надела наушники и, погрузившись в мир музыки, направилась в сторону остановки.

Тёмная улица кишила людьми. Повсюду прогуливались компании друзей, парочки неторопливо прохаживались за руки, всё слышнее отдавались звуки женских каблуков. Это говорило о весне, и мне совершенно не хотелось возвращаться домой. Я вспомнила о Карине с ребятами и пожалела, что в те минуты не была рядом с ними, ведь наверняка, думала я, после репетиции они немного прогуляются, выпьют по банке "Пепси", может, посидят на набережной. Мне безумно захотелось к "Illusion", в ту легкую и дружескую атмосферу, и только я достала телефон, чтобы набрать Карине, как подъехал трамвай. В любом случае ехать нужно было до нашей остановки, поэтому, пропустив вперед несколько людей, я зашла в транспорт.

Возвращаться вечером домой являлось моей страстью. Меня жутко вдохновляла и дорога, и яркий свет фонарей, и сам трамвай со спешащими домой людьми. Их, конечно, в это время ехало много, и бывало, что приходилось весь путь ехать стоя, но те чувства, что рождались внутри, того стоили. Мне нравилось изучать абсолютно чужие, не похожие друг на друга лица, находя особенности в каждом и признавая многих из них прекрасными. Нередко меня настолько вдохновлял тот или иной человек, что, приходя домой, я брала свой альбом для набросков и начинала рисовать, поэтому в коллекции моих портретов половина - это люди, которых я видела всего лишь раз в своей жизни, но те, что за считанные секунду пробудили поток чувств и желание сохранить их неповторимость на бумаге. Это не все люди с идеальными чертами лица, к которым не придерешься, это люди, которые зацепили меня едва заметной улыбкой, нестандартной внешностью, искренностью в глазах, чем-то таким, чего не передать словами, а можно лишь ощутить на духовном уровне.

И в тот вечер, когда присев на сиденье, напротив я увидела зеленые глаза, знакомую родинку на веке, эти темно каштановые волосы, во мне всё разом перевернулось. Страшно представить, каким было выражение моего лица в те секунды, но, судя по удивленной ухмылке Дениса, лучше мне этого не знать.

– Привет, - смущенно пролепетала я, вытащив из ушей наушники, в которых играла No more "Three days grace".

– Привет, - мягко произнес он в ответ с теплой, что меня крайне удивило, улыбкой, и, нужно признаться, вызвало вновь то волнение внутри, как тогда, когда он спросил о моей любимой группе. После того непродолжительного разговора мы с Денисом сказали друг другу не более тридцати слов, и тоже всё это было настолько холодно, что столь радушнго "привета" я от него явно не ожидала. Мне хотелось продолжить, спросить, куда он направлялся, как-то исправить то неловкое общение, что установилось между нами и, казалось, не собиралось менять свой характер, но что-то мешало. Наверное, страх быть навязчивой, поэтому я просто отвела взгляд в сторону и принялась корить себя за то, что сразу не позвонила Карине, не узнала, успею ли я ещё на их вечернюю репетицию.

– Анжел, куда едешь?
– словно откуда-то издалека услышала я Дениса.

– У меня репетитор по литературе живет в этом районе, - ответила я, почувствовав, как пунцовая краска начала делать своё дело, вместе с тем, как на лице невольно вырисовывалась улыбка.
– И вот после двух часов мучений с "Мастером и Маргаритой", наконец, возвращаюсь домой. А ты?

Но вместо ответа он указал на свободное место рядом с собой.

– А то неудобно разговаривать через два метра.

Я неуверенно кивнула и, взяв свою темно-коричневую сумку на длинном ремешке, пересела.

– Так куда ты едешь?
– поинтересовалась я снова, пересилив свое смущение.

– Да меня вот в курьеры записали. Нужно передать какие-то документы бабушкиной знакомой, но я даже представления не имею, где мне искать её дом, - ответил Денис, не сводя с меня глаз.

– А какая улица?

– Костычева, а дом...
– он начал что-то щелкать в телефоне.
– Пятнадцатый.

– Так это же недалеко от меня - мы живем в тринадцатом, поэтому я провожу тебя, если хочешь.

– Серьёзно? Ты не торопишься?

– Так это ведь совсем близко, - улыбнулась я в ответ.
– Если только ты не против.

– Конечно, нет. Покажешь ваши места.

– Получается, что ты знаешь не весь город?
– спросила я, а затем мигом пожалела о своем вопросе, потому что ответ был очевидным.

– Если в плане панорам и просто знакомства с городом, то я обошел практически все, но вот с названиями улиц и районов у меня проблематично. До сих пор ещё не привыкну ко всему этому.

Я поняла, что переводить разговор на привычную до нашего города жизнь Дениса - это очень рискованно, поэтому решила не задавать наводящих вопросов.