– И что, никто не сообщит о том, что он здесь был?

– Кто? Здесь только я да сержант наверху. После вашего ухода мы позвоним в участок и сюда прибудет полиция.

– А как быть с девушкой?

– Она будет молчать. В своем деле она знает, когда надо слушаться. А соседи ничего не скажут. Им совершенно ни к чему привлекать к себе внимание. Половина из них – нелегальные иммигранты. Давай забирай его отсюда и смотри сам не проговорись.

– Пойдем, Чарли, – сказал Армитедж за его спиной.

Соулсон помог Армитеджу одеть Джимми. Странное ощущение – одевать его в школьную форму в этом ужасном месте. Когда они закончили, Кристли открыл дверь.

– Держи его подальше от неприятностей. Я видел, что бывает с парнями, которые ищут таких удовольствий. Они плохо кончают.

– Спасибо, – поблагодарил Соулсон.

Ирландец усмехнулся:

– И помни, за тобой должок. Однажды я могу востребовать его. Давайте убирайтесь.

Кристли закрыл за ними дверь и вернулся к своим делам, а Соулсон почувствовал, что действительно наступит день, когда ему придется вернуть долг.

Поддерживая с двух сторон Джимми, они потащили его вниз. Громко смеясь, подросток сопротивлялся. Одержимый своими фантазиями, он был уверен, что находится на какой-то вечеринке. Они услышали, как всхлипывания девушки наверху перешли в вопли – действие наркотиков ослабло, и она увидела, в какой переплет попала.

– Здесь живет еще кто-нибудь? – спросил Соулсон, открывая дверь на улицу.

– Никто здесь не живет. Это проходной двор. Как только тот тип отдал концы, все тут же разбежались, как крысы.

Небо заволокло серыми облаками, накрапывал дождь – обычная манчестерская погода. Они затолкали Джимми в машину и тронулись. Соулсон заметил движение занавесок на окнах: за ними наблюдали.

– Спасибо, Рой, – сказал он.

– На то и друзья. Разве не так?

– Просто в голове не укладывается. Я знал, что он сорвиголова, но чтобы так...

– Что ты собираешься делать?

– Понятия не "имею.

– Вы с Мэри должны помочь ему.

– Некоторым помогать вообще бесполезно.

– Джимми неплохой парень. Просто он безответственный. Сейчас они все такие.

– Нет, этого просто невозможно представить. Он – мой младший брат, но я его совершенно не знаю. То есть знаю, конечно. Но такое... – Соулсон в отчаянии покачал головой. Он снова вспомнил картину прошлой ночи, изуродованное тело ребенка. – Некоторые люди по природе своей порочны. Их невозможно изменить. Они такими и останутся.

– Ты так думаешь?

Соулсон рассказал Армитеджу о том ужасном зрелище за брезентовым заграждением.

Потом они сидели молча, ожидая зеленого света, чтобы свернуть на Барлоу-Мур-роуд.

– Мне доводилось видеть кое-что и похуже, – прервал долгую паузу Армитедж. – Но ты не должен переставать верить в добро. Иначе просто нечего будет защищать. Например, Мэри воплощает добро. Она нуждается в защите, так ведь?

– Я не хочу сказать, что в мире вообще нет добра. Но зло... Не знаю, смогу ли я теперь и дальше жить с Джимми.

– Отошли его к родителям.

– Они не смогут с ним совладать. Они деревенские, простые фермеры. Понятия не имеют о наркотиках. Спиртное – да. И потом, отцу уже почти шестьдесят.

– Не можешь же ты его просто взять и выставить, Чарли.

– Да, но и держать тоже не могу. После того, что он натворил... Проклятье! Рой, а если это он нашпиговал того наркотиками?

– Кристли сказал, что не мог он этого сделать.

– Но Кристли там не было.

Остаток дороги проехали молча. Изморось сменилась сильным дождем, все кругом заволокло серой мглой. Промышленный город с серым дымом, серым дождем и серыми тротуарами... Армитедж остановился перед домом Соулсона на Болд-стрит.

– Надо предупредить Мэри, – сказал Соулсон. – Не знаю, как она это воспримет.

Оставив Армитеджа в машине, он пошел к дому и скрылся за дверью. Через некоторое время вышел снова.

– Ее нет дома, – сказал Соулсон. – Давай заведем Джимми, пока она не вернулась.

Они вытащили Джимми из машины и отвели в дом. Парень уже немного пришел в себя и мог держаться на ногах, но на лестнице его приходилось поддерживать. Джимми был удивлен, обнаружив, что он дома, а увидев брата, удивился еще больше.