– Это изделие кубачинского мастера, и вот те кинжалы тоже. Твой отец видно знал много хороших интересных людей в других районах, а здесь не имел совсем друзей. Выбрал мою дочь в жены и совсем мало пожил по меркам гор. Здесь, как и в политике, гордятся своими годами.

Дед Хасан присел на ковёр на одну из расшитых подушечек. Мурад устроился рядом. Дед раскрыл мешок, который взял с собой, и начал выкладывать свёртки: еда, соль, перец, спички, кое-какой инструмент и т. п. Большой по сравнению с другими свёртками был набит грецкими орехами.

– Сам отбираю поштучно каждый орех, и не найдёшь ни одного недозрелого или бракованного. Видишь, какой дом, будто тебя ждал, чудно всё это. Садык с женой беременной, и я с ними, а ты живи здесь, думая как развивать свою жизнь. Еды хватит, скромно питаемся, но с голоду не помрём.

Мурад в этой ауре дома чувствовал себя необычно от свалившегося вдруг наследства, но ему было уютно, и уверенность в себе пришла именно в этих стенах. Скитаясь, он не знал этого чувства своего жилья, и скрыть своё смятение от нахлынувших эмоций не мог. Хасан похлопал его по плечу и сказал:

– Сам знаешь, как тебе быть. Крыша над головой есть у тебя, и моё сердце успокоилось.

Дед Хасан ушёл, а Мурад долгие часы расхаживал по дому, всё больше впечатлялся от происходящего. Принёс дров, нарубил на мелкие части, сам сходил за водой и нарвал фруктов с деревьев в саду. За годы эти деревья стали большими, и посаженный сад Марьям с Галимой плодоносил.

За каждым его действием наблюдали взгляды со всех сторон, он ощущал это с остротой, только в доме суета уходила, и наступало полное спокойствие. Разжёг камин, и в комнате разлилось, наполняя всё пространство, тепло. Прохожие останавливались и поглядывали на оживший дом: всегда в запустении, а с этого момента ожил и этот дом. Начались разговоры с рассуждениями на эту тему. Пожилые люди вспоминали былые времена – всё это разбудил в них Мурад, растопив очаг в этом доме.

В доме деда и других немногих домах, где бывал Мурад, освещением служили лампочки, голо висевшие внутри помещений, а в этом его доме была люстра из хрусталя и везде светильники. Даже на входе висел фонарь, закрытый стёклами. Он включил везде свет, яркость освещения наполняла его гордостью за обладание такими удобствами.

– Какой был мой отец? Жаль, что я совсем не знал его, и в том нет моей вины, но он как будто предвидел эти времена и обустроил всё так, что даже сегодня обстановка оптимально удобная и цивилизованная.

Чувство огромной утраты нагнеталось, сменив весёлый настрой. Через годы внимание родителя дошло до него, и Мурад впервые воспринимал влияние отца так близко для себя.

Кушать совсем не хотелось, он начал колоть орехи. Сначала он не знал, чем это делать, но проверив карманы, обнаружил статуэтку воина. Мурад начал её ощупывать и разглядывать. Какому времени принадлежит этот воин, он понять не смог, но статуэтка показалась прочной, и Мурад начал колоть её основанием грецкие орехи. Занятие это отвлекло его от всяких мыслей, и он по-детски увлёкся колкой орехов, складывая содержимое в тарелку, а скорлупу в мешочек.

Один орех не поддавался. Мурад развернул статуэтку, стал колотить ей по ореху ребром маленького пьедестала. Орех не поддавался, он с силой нанёс удар, орех разлетелся на мелкие кусочки, а в основании фигурки воина появилась трещина. Это явилось полной неожиданностью, ведь он был уверен, что прочность этого предмета надёжна. Стал разглядывать повреждение и увидел блики отсвета, идущие изнутри воина, отражаясь в воздухе. Мурад стал крутить в руках фигурку, и свет исчез, но он был уверен, что блики шли изнутри. Как это объяснить себе, он не понимал. Мурад выронил, а вернее отбросил странную вещь. Понимание пришло после, что-то удивительное произошло с ним. С Москвы доехал до этих мест, и прошло немало дней с того времени, а эта статуэтка напомнила о себе именно сейчас. Он вспомнил, как она загадочно пришла к нему в руки.

– Этот человек, доктор, он же антиквар, какой-то непростой, а поступки его совсем не логичны для интеллигентов. Мог посадить в тюрьму, а он спас меня и вернул здоровье. Ему угрожала опасность, а он благодарил меня за помощь ему. Всё необычайно. Прав дед Хасан, который сказал: учись распознавать знаки, которые сам поймёшь в нужное время. Странно всё это, но случилось именно со мной.

Он смотрел на стоящую на ковре статуэтку и принёс кинжал, чтобы с помощью него вскрыть трещину. Покрутив, переворачивая предмет, он не обнаружил других повреждений.

Мурад раскатал матрац, который служил для сна, выключил свет и стал раздумывать над произошедшем, осознавая невероятность последних событий. Полная луна холодным светом пробивалась через окно. Он не стал задёргивать шторы и, всматриваясь в загадочную суть ночного светила, уснул. Попал в древний город, в котором он оказался в своём сновидении.

***

– … непросвещённость и необразованность простых людей накладывается на образ их жизни. Они беспечны и нуждаются в управлении ими, – говорил один из сидящих за столом.