– Ты ведь англичанин? – Она имела в виду мои национальные корни, а не место проживания.

– Это так заметно? – Удивился я.

– Я бы сказала «да» чем «нет». – Она вертела в пальцах ручку. Даже сейчас она не могла просто спокойно сидеть. Ей нужно было постоянно что-то делать. Мои руки лежали на крышке стола, и я почти не двигался, в то время как Бекки не могла спокойно усидеть на одном месте. Типичная егоза!

– Это плохо? – Растерялся я. Она покачала головой, заверив меня, что уважает англичан и это просто обычный вопрос. Из любопытства.

Раздав нам задания на дом, мистер Стивенсон ретировался из класса. Звонок прозвенел, едва за ним закрылась дверь.

Я быстро собрал свои вещи и попытался улизнуть, но Ребекка нагнала меня в коридоре. Она никак не понимала, что может я, хочу остаться один и не особенно нуждаюсь в разговорах.

– Девчонки только что поспорили, кто первая начнёт с тобой встречаться.
– Она рассмеялась и легонько толкнула меня в бок. Какая бесцеремонность! – Но я не в счёт, - она подняла обе руки, словно хотела сдаться, - у меня есть парень, поэтому можно сказать, я спасла тебя от лишних домогательств с их стороны.

– Мне следует тебя поблагодарить? – Мои слова прозвучали слишком язвительно, и я решил, что она заметит сарказм, но Ребекка, казалось, не обратила на слова никакого внимания. Она болтала без умолку, в сокращенном варианте пересказывая историю школы.

Я вздохнул и попытался сосредоточиться на ее словах.

Школа была построена более сорока лет назад и выглядела как мрачное серое трёхэтажное здание с колоннами при входе. По размеру она, конечно, раза в три меньше той, в которой я учился в Лондоне, но до получения аттестата остался еще целый учебный год, а жить в столице больше не было возможности.

Первый этаж занимал огромный вестибюль, библиотека и кабинки для одежды. По лестнице вниз находился спортзал. Слева – дверь в столовую, прямо – кабинет черчения, направо – дверь в кабинет директрисы. На верхних этажах располагались учебные классы, учительская, музей и актовый зал на третьем этаже.

Скорее всего, школа за всё это время ни разу не ремонтировалась. В линолеуме кое-где зияли дыры, обнажая коричневый деревянный пол, а паркет в коридорах стёрся до такой степени, что находился на грани смерти.

Окна - обычные деревянные, но они пребывали в состоянии гниения, отчего подоконники, да и рамы тоже, были покрыты черными пятнами. Только стёкла сияли патологической чистотой.

Сбоку от основного здания школы раскинулся дивный, с ее слов, садовый участок. Георгины, флоксы и гладиолусы пышно цвели на клумбах между плодовыми деревьями. Возле небольшого пруда в центре сада находились вкопанные в землю кованые скамейки. Такая же кованая ограда окружала всю территорию школы.

Под несмолкаемую трескотню Бекки мы поднялись по каменной лестнице на второй этаж и остановились возле кабинета физики.

– Ты ведь еще никого здесь не знаешь? – Скорее утвердила, нежели полюбопытствовала Бекки. Я отрицательно покачал головой. – Ничего, через пару недель адаптируешься, и всё будет нормально. У нас хорошие ребята. – Словно в подтверждении своих слов она задорно улыбнулась.

Бекки была из разряда вечных оптимистов. Которым, даже если все плохо, то это не самое страшное. Бывает и хуже. Я был скорее реалистом, поэтому не разделил её восторгов и лишь сдержанно поджал губы.

Внезапно Бекки посмотрела куда-то в сторону, и я неосознанно проследил за её взглядом. Там в ореоле солнечного света, льющегося из окон, стояла самая прекрасная особа из виденных мной ранее.

Глава II.

ПРЕКРАСНАЯ.

«Успокоить сердце труднее, чем его взволновать» Шатобриан.

Трудно описать, что со мной произошло в тот момент. Я на миг даже перестал дышать. Сердце забилось быстро-быстро, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. И кровь. Я даже чувствовал её горячие толчки по моим сосудам. В одну секунду весь мир перестал для меня существовать. Бекки осталась где-то далеко внизу, а я, озаренный светлым видением прекрасной девушки, воспарил к небесам.

Сон или явь? Если сон, то очень жестокий, потому что, увидев такое хоть раз, я уже не смогу забыть. А если явь – еще хуже. Прекрасная девушка слишком хороша, чтобы быть моей.

– Джон, - Бекки вырвала меня из «прекрасного далеко» и вернула на грешную землю, - это моя сестра. Она сейчас подойдёт. И, она немного…стеснительная, ты уж её не обижай!

До меня с трудом доходил смысл её слов. Прекрасная девушка оказалась вовсе не призрачным видением, как я вначале предположил, а сестрой Бекки. Той самой Бекки, с которой я сидел на математике за одним столом, и весь урок «наслаждался» её болтовней.