– Да я читал, – блеснул эрудицией Калашников. – «И пролил он на них с небес огонь и серу». Думаю, было просто потрясающее зрелище.

– Даже не сомневайся, – подтвердил Варфоломей. – Спецэффекты такие – Голливуд отдыхает. Но, увы, – шоу можно было смотреть только избранным. Лота с семьей заранее эвакуировали, но строго предупредили – не оглядываться. Так ведь им же что в лоб, что по лбу – только отошли на безопасное расстояние, как жена Лота обернулась, и привет, превратилась в соляной столп. Она стала первой, но не единственной женщиной в мире, которую убило любопытство. Результат оказался круче, чем от Хиросимы, поэтому с тех пор подобные акции не практикуются. Иначе сейчас половину городов в мире пришлось бы уничтожать, и Сан-Франциско – в первую очередь.

– Меня давно один момент интересовал, – шелковым голосом осведомился Калашников. – А зачем потом дочери Лота напоили его вином и с ним переспали? Они так огорчились, что толпа самцов их проигнорировала?

– О, я до сих пор в шоке, – побагровел Варфоломей. – Эти дочери своему поступку логичного объяснения не дали. Дескать, мы сделали это, чтобы восстановить род человеческий. Можно подумать, Содом и Гоморра были последними городами на Земле! Налицо случай нимфомании и инцеста, но пришлось записать их показания в том виде, в каком они были даны. Тем не менее мое начальство их экстравагантный поступок не одобрило [25] .

…«Крутые были времена, – вздохнул прислушивавшийся к разговору Малинин. – Хорошо, что больше у ангелов таких полномочий нет. Ладно еще – гомосеки… а если ты выпил на праздник и дал приезжему коробейнику в рыло, так что ж – за это на всю твою станицу огонь и серу? Кошмар».

Внезапно Варфоломей прервался на полуслове: завидев кого-то вдали, он приветственно махнул крылом, после чего дернул царевича Дмитрия за рукав хитона, извинился и сказал, что отойдет – «всего на одну минутку». Оба мгновенно исчезли в толпе ангелов. Воспользовавшись паузой, Калашников подмигнул Малинину, который сразу приблизился к начальству на столь близкое расстояние, что при разговоре шепотом их не могли бы услышать.

– Ты с Суреном обо всем договорился? – тихо спросил Калашников, приблизив губы к малининскому уху. – Он сделает, как нам надо?

– Так точно, вашбродь, – ответил шепотом Малинин. – Я передал ему эту штуку — он заверил, что проблем не будет. Армяне как всегда – один свалит в хлебное место на разбитой тачке «бомбить», а дома вся семья на это бабло питается. Поэтому в Городе у него родственников – хренова туча. Я, с вашего позволения, обещал, что в случае удачи их на новые квартиры переселят.

– Обещать – не жениться, – цинично заверил Калашников. – Мне вон с самого начала обещали, что я Алевтину увижу, – и где она? Один и тот же ответ: «Завтра, сейчас надо работать, времени нет». Оказывается, и в Раю существуют вечные отмазки. Но в целом ты правильно сделал. Главное, чтобы это послание как можно быстрее достигло адресата и Сурен-джан никому лишнему не вякнул о подробностях нашей скромной просьбы.

– Ему ж неохота, чтоб его родичей на сковородки потащили, – хмыкнул Малинин. – Шеф это в пять минут обеспечит, если Сурен нас «кинет». Мамой поклялся, что через сутки будет результат. Вы ж сами знаете, вашбродь: у кавказской диаспоры везде отличные связи. Зуб даю – не подведет.

…Ангелы вокруг, казалось, все так же были поглощены игрой в шахматы и к шепчущимся не проявляли никакого интереса.

Послышался голос Варфоломея – он приближался в сопровождении некоей стройной фигуры.

– По поводу Шефа у меня как раз сомнения, – быстро сказал Малинин. – За все время расследования он ни разу не вышел на связь. Это показывает, что либо ему эта бодяга в принципе неинтересна, либо…

Он резко замолчал, повернувшись к подошедшему Варфоломею.

– Давно хотел тебя спросить, – обратился к ангелу Калашников, продолжая прерванную тему. – Ведь к Лоту в Содоме явились двое. Кем был второй ангел, о котором ты не упомянул?

– Вот как раз с ней я и хотел тебя познакомить, – панибратски подмигнул Варфоломей. – Надеюсь, после этого ты не будешь задавать вопросы, почему к дому Лота толпой сбежались самцы. Смотри, голову не потеряй, а то придется потом тебя колбасить огнем и серой – флиртовать у нас запрещено.

«Как и все остальное», – злобно подумал Малинин, отходя в сторону.

В лицо Калашникову жестко, без улыбки смотрела девушка лет двадцати пяти. По ее плечам мягко рассыпались длинные платиновые волосы.

– Меня зовут Лаэли, – сказала она, сверля его пристальным взглядом…

Полуприкрыв глаза, Голос делал вид, что дремлет, опустив на лицо книгу. Подобно Шефу, он не испытывал никакой потребности в сне, но, по «легенде», ему не следовало выделяться из толпы отдыхающих. Хорошо, что можно не принимать образ женщины, – иначе пришлось бы являться к лежаку в крохотном бикини, а то и вовсе без верхней части оного. Долгожданный отпуск принес немало сюрпризов – в первую очередь Голос был удивлен тем, что мода поменялась в сторону уменьшения дамских купальных костюмов. Да, он сотворил людей нагими – и, похоже, они сейчас усиленно пытаются вернуться к первозданности сотворения. Подумать только – если бы не то злополучное яблоко, алчно съеденное Адамом и Евой, они бы до сих пор не знали, что обнаженного тела следует стыдиться.