— Ты такая чудесная.

Он приблизился к своей цели и сказал:

— Мне не терпится протиснуть свой язык сквозь эти лепестки.

Он нежно раздвинул её половые губы пальцами. Она уже была влажной от желания. Он на это и надеялся, но ничто не могло сравниться с тем моментом, когда он увидел доказательство её страсти. Её кожа блестела и манила к себе.

Когда он провел языком по её сладким складкам, его член набух в мучительном желании. Она была теплой и пряной на вкус.

— Такая вкусная.

Она стонала и покачивала бедрами.

— Прошу тебя, дай прикоснуться к тебе.

— Раз уж ты так вежливо меня попросила, то я разрешаю.

Он улыбнулся, когда она запустила пальцы в его волосы. Он наслаждался легкими пощипываниями ее острых ногтей, когда она проводила ими по его голове. С раздвинутыми ему навстречу ногами, руками, которыми она схватилась за его голову, в то время как сама извивалась под ним, она казалась воплощением отрешенности. От этого его сердце забилось чаще, и он подавил стон в горле.

Он всегда хотел её видеть рядом с собой такой. Никаких титулов, никакого притворства, просто двое людей предельно откровенных перед друг другом в этот момент. Учитывая их профессию, доверять кому-либо настолько, чтобы потерять бдительность, было редкостью. То, что она ему подарила, — честь. Он дотронулся языком до её клитора и с наслаждением услышал вырвавшийся из груди стон. Он все еще хотел многое сделать для нее и с ней, но ему было трудно игнорировать реакцию своего тела на её пыл. Не так много времени прошло с последнего раза, когда он спал с женщиной, но рядом с ней он чувствовал себя настоящим юнцом, который только начал открывать для себя прелести женского тела.

Его палец проник внутрь, и он застонал вместе с ней, когда ощутил жар её нутра. Одна мысль, что его член проникнет внутрь этого тепла, сотрясала всё его тело. Быть может, дрожь была и не так заметна, но это означало, что он начинает терять контроль. Его единственным утешением было лишь то, что, судя по тому, как Лилли извивалась и стонала, она тоже была близка к оргазму, так же, как и он.

— Хочешь, чтобы я вошел в тебя?

Пока он говорил это, его второй палец проник в неё. Она что-то ответила, но слова было трудно разобрать.

— Ты должна сказать мне.

Он изогнул пальцы так, что их кончики стали поглаживать наиболее чувствительное место вверху.

— Да или нет. Решать тебе.

Она зарычала и изогнула спину.

— Боги, да. Возьми меня прямо сейчас или убей, чтобы закончить эту пытку.

— Это еще не пытка, моя сладкая. Когда мы немного утолим наш голод, я открою для тебя новое значение этого слова.

Он повернул голову и легко укусил её в бедро.

— Жду обучения с нетерпением. Но сейчас просто разденься и войди в меня.

Он отсел от неё и какое-то мгновение рассматривал её тело. Его сердце болело от желания. Предвкушение было одновременно мучительным и притягательным, он хотел бы наслаждаться этим чувством как можно дольше. Но не мог. Его потребность в ней была слишком велика.

Когда он уже больше не мог терпеть глухую боль в низу живота, он встал и начал медленно раздеваться. Её взгляд следил за каждым его движением. После того как он стянул тунику через голову, она нежно описала языком дугу по своей верхней губе. Он приложил все силы, чтобы не наброситься на неё. Вместо этого он стиснул зубы и расстегнул брюки.

Она прижала руки к бокам, но её пальцы непроизвольно дергались, как будто она хотела сама раздеть его. Ткань в области его гульфика1 сладостно натянулась. Когда он наконец-то избавился от кожаных брюк, то глубоко вздохнул от облегчения. Вскоре, он стоял перед ней совершенно обнаженный. И она все также не спускала с него глаз.

— Нравится ли моей леди мой вид?

Она сфокусировала взгляд на его лице.

— Сойдёт.

— Какой острый язычок. — Он сделал шаг в её сторону. — Быть может, стоит найти ему применение получше. Нужно придумать наказание, которое научит тебя хорошим манерам.

Когда она села на кровати, в её глазах заиграли озорные искорки.

— Ты не можешь меня испугать этим, мой милостивый сир.

Её голос был сладок, а выражение лица было божественно невинным. Если бы он увидел её такой при других обстоятельствах, то просто бы посмеялся над образом, который она пыталась разыграть. Но смеяться над обнаженной женщиной в твоей постели - не самая лучшая идея. Особенно когда эта женщина — смертельно опасная Лилли.

— Скажи на милость, почему?

— Потому что нельзя наказать удовольствием.