Мира послушно приникла к окуляру:

– Вижу.

– Прямо за ним улица Славы, – он покрутил какой-то винтик в телескопе, увеличив изображение. – Теперь видишь?

– Carere morte на крыше.

– Carere morte? Разве? Мне показалось, это кукла.

– Да, точно, кукла, – она вежливо улыбнулась, пока не понимая, к чему эти вопросы. – Ну и что?

– Теперь переведи телескоп влево. Крыша с флюгером в виде пса. Видишь?

Мира осторожно тронула тяжёлый телескоп. Махина двинулась неожиданно легко.

– Там ещё две куклы.

– И ещё на другом конце улицы, одна. Как ты полагаешь, это куклы одного хозяина?

– Да, они похожи. Может быть, это Гелер.

– Есть, предположения, что он тут делает?

– Похоже, это просто охрана.

– Ну да, – охотник помрачнел. – Я тоже так подумал. Плохо!

– Что плохо?

– Этого я не могу тебе сказать, - Карл устало прислонился к стене. – Прости. Рядовым охотникам положено знать немного.

Мира, насмешливо прищурившись, поглядела на этого «нерядового» охотника.

– А раньше ты многое мне рассказывал!

Охотник ничего не сказал на это, он даже не повернулся к ней.

– Вчера на Рябиновой на крышу вылез какой-то вампир-дикарь. Я наблюдал за ним отсюда. Он сидел там до самого рассвета, – зачем-то заметил он, равнодушно. – Видимо, он хотел покончить жизнь самоубийством.

Мира вздрогнула. Почему-то её тронула эта история - ещё одна маленькая трагедия мира carere morte.

– И что ты сделал?

– Я? – немного удивился Карл. – А что я должен был делать? Начало светать, и он… передумал, убрался в своё логово. Днём Латэ отправил туда группу.

Они долго молчали. Мира задумчиво изучала собеседника. Знакомого ей юноши – расторопного секретаря Латэ, имеющего информацию и собственное суждение обо всем в ордене и, главное, готового поведать это вампирше, больше не было. Перед ней была старая, пугающая фигура: охотник на вампиров. Знакомая каменная неподвижность нижней челюсти - будто на лице всегда платок-маска, тёмные глаза глядят холодно. Сильные ловкие руки, привыкли к резким точным движениям - собрать арбалет, вогнать кинжал в сердце carere morte... ''Сколько таких, как я, он уже убил?'' - запоздало подумала Мира. Но чувствовать неприязнь к этому охотнику почему-то не хотелось, и она поторопилась спросить:

– Вы, смертные, быстро взрослеете и сильно меняетесь, и вот - я снова ничего не знаю о тебе. Расскажи, кто ты, Карл Хортор?

Он обернулся к ней, удивленный.

– Что ты хочешь узнать? – настороженно.

– Например, чем ты еще занимаешься? Кроме охоты на вампиров.

– Настройкой инструментов. И еще пишу в "Вестник". Отдел музыкальной критики.

– Музыка? Ты же учился в Академии…

– Только год, математике. Математика – та же музыка, - шутливо сказал Карл. – Это всё, что ты хочешь знать?

– Почему ты так стараешься отшутиться? Откуда ты? Кто твои родители?

– Я родился здесь, в Доне. Мои родители был самыми обычными людьми, далёкими от мира carere morte и их убийц.

– Алекс сказал, ты одинок.

– Да, пожалуй. Мама умерла рано, и отец больше не женился. Он живёт сейчас в Плоро.

– А сёстры, братья? ...Жена, дети?

– Нет никого. С моей смертью род оборвётся.

Она улыбнулась, почувствовав странную симпатию к нему:

– Я тоже последняя Вако.

– Впрочем, у меня должны быть живы родственники со стороны матери, просто я не знаю их, - добавил Карл, сам заинтересовавшись разговором. – Кстати, её фамилия была Переннис. Так что, возможно, она была роднёй самому владетелю старого Донума.

– Это было двести лет назад.

– Да, – он усмехнулся, склонив голову. – А моё второе имя – Донатус. Может, в честь того самого знаменитого предка?

– Карл Донатус? Неплохо.

– Каролус.

– А это уже слишком...

Карл обиделся. Он знакомо нахмурился, и она наконец узнала юношу, который помогал ей в первые месяцы в ордене:

– Что ты смеёшься? Мира - тоже сокращение. На самом деле ты Мирабелла или Миранда.

– Нет!
– Мира с удовольствием помотала головой. – Никаких Мирандолин… Мира! Как звезда. Её хорошо видно осенью, мою тёзку. Мы с ней похожи… - она вскинула голову, вглядываясь в звездное небо. – Знаешь что, Каролус… Ну их, этих кукол! Лучше нацель телескоп туда.

Карл подошёл к телескопу, но в небо его направлять не стал. Охотник опять занялся изучением улицы Славы, и Мира заскучала. Прищурившись, она следила за танцем огней Набережной в чернильной воде Сермы.