— А эта келлская карточка?

— Она у него только вчера появилась, а мудрить он начал раньше.

— Выходит, у нас завелись крысы, — Безносов развел руками. — Придется искать… …Снег выпал абсолютно неожиданно. В общем-то, ему давно было пора укутать измученную дождями и ветром землю уютным белым одеялом, но все равно мгновенное преображение унылой серо-коричневой слякоти в яркий белый ковер воспринималось как маленькое чудо. Вера провела пальцами по запотевшему стеклу, и ей стало видно не только газон и дорожку, на которой толпились уже переодевшиеся в белые комбинезоны «тунгусы», но и опушку леса. Там тоже бродили белые фигуры, вился легкий дымок маленького костра и еще несколько дымков из выхлопных труб «тунгусских» внедорожников. База жила своей непонятной жизнью, не обращая внимания на то, насколько красивой стала окружающая местность: девственно-чистой, с замершими деревьями в белых шапках и искрящимися в лучах солнца обледеневшими кустами. Маленькие пятнышки лиц и большие — машин почти не портили развернувшегося вокруг великолепия. Вера задержала взгляд на одном из маленьких пятен. Воин шел от края леса к зданию. Над его головой взвивались и исчезали едва заметные облачка пара, а позади оставались темные следы. Слой снега был пока не слишком толстым. Солдат, похоже, улыбался. Вера собралась перевести взгляд на ребят, ожидающих его у крыльца, но тут над головой воина вспыхнул какой-то странный нимб. Красный и словно состоящий из веера брызг. Он вспыхнул и тут же исчез, осев на плечи, руки и грудь светло-вишневыми пятнами. Воин споткнулся на совершенно ровном месте и упал лицом в снег. Вера пока ничего не понимала. Толпившиеся у крыльца «тунгусы» словно растворились, а по зданию разнесся уже знакомый сигнал тревоги. Девушка прильнула к стеклу, пытаясь рассмотреть, куда делись солдаты, но окно вдруг коротко звякнуло, и Вера почувствовала, как по щеке потекла теплая струйка. Она удивленно прикоснулась к лицу и обнаружила, что пальцы испачканы кровью. Девушка в ужасе отшатнулась от окна и увидела, что в стекле появились три круглых дырочки, от которых во все стороны расползлись длинные изогнутые трещины.

В дверь постучали, и Вера растерянно обернулась. Дверь была закрыта на замок, но подойти к ней девушке мешал парализовавший ноги страх.

— Вера! — донесся из коридора голос Филиппова. — Срочно в подвал! Вера, с тобой все в порядке?! Почему молчишь?!

— Я… — голосовые связки почти не слушались. — Я иду, Толя…

Филиппов ее, видимо, не услышал. Он постучал еще громче и даже попробовал толкнуть дверь.

— Она там, я уверен, — сказал он кому-то. — Надо взять у дежурного второй ключ. Вдруг что-то случилось?

— Некогда, — ответил ему незнакомый голос.

За репликой последовал тяжелый удар, и дверь, возмущенно тявкнув отлетевшим язычком замка, распахнулась.

— Жива? — Анатолий вздохнул с облегчением. — Что с лицом?

— Поцарапало…

— А дверь почему не открыла?

— Я… даже двинуться не могу…

— Это бывает. Пройдет, — успокоил ее сопровождающий Филиппова воин. — Поехали, барышня.

Он легко подхватил ее на руки и двинулся к выходу.

Спустя минуту они уже выходили из лифта на уровне, который располагался гораздо глубже подвала. Воин так и не поставил Веру на ноги. Он по-прежнему легко пронес ее по низкому, покрашенному под потолок зеленой краской коридорчику до массивной двери с аккуратным красным крестом и только здесь позволил ноше принять вертикальное положение.

— Эй, доктор, примите под расписку! — солдат ударил по двери кулаком.

— Кого? — из лазарета выглянула всклокоченная голова доктора Пашкова, одного из членов аналитической группы. — А, Верочка, заходите…

Вера почему-то боком протиснулась за дверь и покосилась на оставшегося в коридоре воина.

— Принял, — заметив ее смущение, поспешил заявить Пашков. — Спасибо, Краб.

— Рад стараться, — пробормотал солдат. Было видно, что ему не хочется уходить, не назначив Вере свидания, но нужных слов в его арсенале никак не находилось. Он помялся с ноги на ногу еще несколько секунд и, вздохнув, ушел.

— Мне так неудобно, — Вера оглянулась. — Володя, мне надо…

— Вон там, за ширмой, — Пашков махнул рукой в дальний угол. — Что с лицом?

— Стеклом царапнуло…

— Это мы сейчас, — доктор открыл стеклянный шкафчик и достал оттуда бутылочку со спиртом. — Лучше, конечно, перекисью, а после йодом… — Он смочил спиртом ватку, а затем выдвинул ящик, и на столе появился обычный граненый стакан. — Но мы пойдем дальше… Управилась?

— Да, — Вера смущенно натянула свитер, чтобы он прикрывал ее бедра как можно ниже.

— А-а, — Пашков плеснул из склянки в стакан и указал покрасневшими глазами на древний, не раз перекрашенный платяной шкаф. — Под пулями чего не бывает? И у мужиков между колен слабеет… Там много барахла припасено, посмотри.

Вера, густо покраснев, открыла шкаф и обнаружила там приличные запасы одежды. Начиная от нижнего белья, причем женского тоже, заканчивая утепленными комбинезонами двух универсальных размеров: большого — от пятидесятого и выше и маленького — от того же, но вниз.

— Расчет на то, что тут будет еще и медсестра, — пояснил Пашков, кивнув, когда девушка показала ему женские трусики с фабричной этикеткой и вопросительно округлила глаза.

Он рассеянно проследил, как Вера стягивает мокрые джинсы, и, словно задумавшись, одним глотком выпил налитый в стакан спирт.

Ни закусывать, ни запивать доктор не стал. Просто постоял недолго, задержав дыхание, а затем понюхал ватку. Вера к тому моменту уже переоделась и проспиртованную ватку у него отняла, чтобы использовать по прямому назначению.

— Стрельба пошла по всей территории?

— Я не знаю, — Вера пожала плечами и поморщилась — спирт щипал ранку. — Меня почти сразу… эвакуировали.

— В этот раз кто-то серьезно навалился, — доктор задумчиво взглянул на склянку.

Прерывая его размышления, дверь в медпункт открылась, и на пороге возник Филиппов. Он был крайне возбужден, однако достаточно собран. Во всяком случае, бутылочку со спиртом он приметил сразу. Перехватив его взгляд, Пашков щедро наполнил стакан на четверть и подвинул его по столу.