– Завтра утром я еду на работу! Слышите, вы, там?

Прохожие украдкой усмехались, глядя на нее, кто-то отводил глаза, а кто-то крутил пальцем у виска. Но она и не надеялась найти у них понимания. Она обратилась снова к реке:

– Вислушка, дорогая моя, любимая, спасибо! Спасибо тебе! Завтра принесу тебе по целому килограмму сахара, соли и мака, а еще крошек принесу, как ты любишь, ну то есть – вроде бы любишь… Хотя нет – завтра не смогу, завтра же я иду на работу! Мне же надо подготовиться! Но это вечером. А сейчас – зоопарк!

Она подняла костыли и поковыляла дальше в направлении Праги, то и дело заливаясь счастливым смехом и глядя на экран мобильника, чтобы удостовериться, что ей не приснилось – ей действительно звонила пани Марта.

На самом деле Габриэла не была безработной. Несмотря на свои особенности – а она была слепа как крот и нога у нее была искалечена – все же она не считала возможным в свои двадцать восемь лет сидеть на шее у тети. У нее были такие знакомые экземпляры: после учебы они паразитировали на своих родителях, дядьках, кузинах или даже супругах, не желая напрягаться. Но Габрыся была другая: едва получив диплом, она сразу же начала искать работу.

Довольно быстро она поняла, что места в ветеринарной лечебнице ей не найти – даже не стоит и пытаться устроиться в одну из множества клиник. И не только потому, что потенциальному работодателяю было невыгодно связываться с калекой, которой нужно было обеспечивать особые щадящие условия и укороченный рабочий день: клиентам тоже не хотелось видеть перед собой доктора-инвалида – это вызывало у них смущение, смешанное с чувством вины, а клиника ведь не богадельня – она должна приносить доход и хозяину, и работникам. И потеря клиентов совсем не отвечает ее интересам. Габриэла это очень хорошо понимала.

Все же ей удалось выпросить один день волонтерства в зоопарке. Там не было смущенных клиентов, а животным было совершенно все равно, кто делает им укол или клизму. В остальные дни недели, кроме воскресенья, она работала кассиром в супермаркете «Карфор». И очень была бы довольна своей работой: среди людей, сидишь себе на месте, пробиваешь автоматически покупки… хорошо. Если бы душа ее не стремилась совсем к другому.

Лошади!

Это была любовь всей ее жизни.

В институтской конюшне Габрыся проводила каждую свободную минуту. Убирала стойла, стелила солому, носила сено и овес, чистила щеткой бока лошадей, вычесывала им гривы и хвосты, а иногда, закончив все дела, вскакивала (ну ладно, вскарабкивалась) в седло и уносилась вперед. Сидя верхом на конском крупе, она чувствовала себя здоровой, нормальной, такой же, как все остальные: она ничем не отличалась от своих соучениц. А это было самое большое, хотя и тщательно скрываемое ее желание – быть такой, как все. Она скакала впереди всех, неслась как стрела, с легкостью перескакивая препятствия – через любой ров, любой пень! и лошадиные ноги – четыре абсолютно здоровых ноги! – несли ее по миру здоровых людей…

Каталась она около часа, максимум два часа. А ощущение счастья не отпускало ее аж до следующей недели, когда она снова могла пуститься в свою сумасшедшую эскападу.

В конюшне она познакомилась со своей тайной любовью – паном Адамом. Щуплый, невысокий сорокалетний мужчина, который в нормальном, обычном мире, там, снаружи, вряд ли привлек бы чье-нибудь внимание, здесь был объектом всеобщего женского поклонения. Он, как и Габрыся, когда садился на коня – преображался: из обычного, ничем не примечательного человека становился властелином ветра. Они любили кататься вместе, бок о бок преодолевать препятствия, и именно Габрысю он выбрал своей ученицей. Он объяснил ей принципы приручения лошадей, основанные на ласке, любви и понимании, – метод Монти Робертса, только недавно пришедший на польскую землю.

– Любить тебя за это не будут – ой нет, – говорил пан Адам, когда она приручила первого своего дикого трехлетку. – Люди любят насилие и свист хлыста. Они любят фырканье, кручение задом, все это ШОУ. Но тебя не должно волновать то, что они любят, потому что ведь ты любишь лошадей, не так ли?

Она только поспешно кивнула.

– Скорей всего, работу ты найдешь не сразу. Я ведь тоже очень долго ждал и искал свое место. Однако, Габрыся, нужно искать и не останавливаться. Потому что это твое призвание. Ты ведь родилась дрессировщицей, верно?

– Верно, – уверенно ответила она.

– Ну так не обращай внимания на людскую злобу и зависть и делай свое дело.

И вот Габриэла сидела в будни на своей кассе в гипермаркете, в выходные бежала в конюшню, вечерами рассылала свое резюме во все стороны, в любые места, на которые только натыкалась в Интернете, хоть как-то связанные с лошадьми, а в пятницу отправлялась в зоопарк.

Но сегодня, вот буквально пару минут назад, она почувствовала себя так, будто достала звезду с неба. Владелица ранчо «Буковы Дворик» отозвалась на ее резюме! И уже завтра утром, возможно, Габриэла получит вожделенную работу своей мечты!

Ну и как тут не быть счастливой?

В зоопарке работы у нее было немного.

«Дорогая, помоги медведям облегчиться» – гласила записка от пани Стаси, животновода. И пакетик косточек из сахара, маленьких, совсем не похожих на настоящие, начиненных слабительным, – вот и все дела.

– Нет проблем! – пропела Габрыся, спрятала пакетик в свою сумку и пошла к выходу, потому что загон с мишками находился совсем в другом месте.

– Чудно, чудно… – напевала она как всегда, идя по парку в направлении нарастающего шума автомобилей. Медведям крайне повезло – у них было свое, отдельное, королевство. От зоопарка их отделял целый Пражский парк. Мишки-гамми… Интересно, когда обслуживающий персонал везет тачками им еду – в одной тачке мясо, в другой – овощи… Любопытно, дети, наверно, подбегают к тачкам и спрашивают своими невыносимо громкими голосами: «Это что тут? Дохлый гиппопотам?!» – «Нет, дитятко, это обед для мишек. Пирожки – с…»