— Он тебя слышит, но между вашими разумами огромная разница. Образ его мыслей запрограммирован хозяевами и не имеет ничего общего с твоим. Поэтому я не знаю, как тебе с ним разговаривать.

Керган перевел взгляд на Пушкаря:

— Итак, ты меня слышал. Принимаешь ли ты мои условия?

— Твои слова бессмысленны, несуразны, абсурдны. Слушай внимательно: вы отпустите Высокочтимых. Это определено, установлено, решено. То, что ты хочешь получить корабль — как и прочие твои требования, — неправильно, так быть не должно.

С побагровевшим лицом Керган Банбек повернулся к своим людям, но, взяв себя в руки, ответил Пушкарю, тщательно выговаривая слова:

— У меня есть то, что нужно тебе. У тебя есть то, что нужно мне. Давай совершим обмен.

Секунд двадцать противники смотрели друг другу в глаза, потом Пушкарь глубоко вздохнул:

— Я попытаюсь объяснить твоими словами, чтобы ты понял. Существует определенность… нет, не определенность. Существуют предначертания. Они элементы реальности, основа порядка. Жизнь — это постоянное, шаг за шагом, воплощение предначертанного. Все развитие Вселенной может быть выражено через предначертания. Непоследовательность — это абсурд: не может же существовать человек с половиной мозга, половиной сердца и всех прочих органов. То, что вы держите в плену Высокочтимых, — такая же нелепица, нарушение правильного, разумного хода вещей.

Всплеснув руками, Банбек вновь обернулся к Жрецу:

— Ну как мне прекратить эту ахинею?! Как заставить его понять меня?

— Это не ахинея, — ответил Жрец. — Просто вы говорите на разных языках. Чтобы он понял твой язык, тебе придется стереть все, чему его обучали, и вложить в его мозг свои знания.

Банбек почувствовал, как почва уходит из-под ног, и разозлился. Жрец даст точный ответ, если точно задать вопрос, но никогда не напрашивается на беседу. Странно, что он стоит здесь и явно ждет дальнейших расспросов. Хорошенько подумав, Керган спросил:

— Как, по-твоему, я должен поступить?

— Отпусти грефов. — Жрец коснулся двойных утолщений на своем ожерелье — ритуальный жест, означающий, что, вынужденно или по доброй воле, он совершил действие, которое, возможно, повлияет на будущее. Потом, еще раз дотронувшись до утолщений, повторил: — Отпусти грефов, и он уйдет.

— Ты кому служишь?! — заорал Керган Банбек, потеряв всякое терпение. — Людям или грефам? Отвечай, я хочу знать правду!

— Клянусь своей верой и ее постулатами; клянусь совершенством моего танда: я служу только самому себе.

И, повернувшись, Жрец медленно пошел к горе Гетрон. Ветер трепал его длинные, красивые волосы. Понаблюдав за ним некоторое время, Керган Банбек с холодной решимостью обратился к Пушкарю:

— Твоя теория о предначертаниях и несуразностях интересна. Но по поводу несуразностей я не могу с тобой согласиться. Да, верно, в существующем порядке вещей есть своя предопределенность: если вы не примете мои условия, я не отпущу грефов. А если вы нападете на нас, я разрежу их пополам. Таким образом, я наглядно подтвержу твою метафору и смогу доказать, что несуразности вполне возможны. Больше говорить не о чем.

Пушкарь с сожалением покачал головой:

— Я объясню еще раз, слушай. Твои условия немыслимы. Они не предопределены, не предрешены…

— Убирайся отсюда! — в сердцах воскликнул Банбек. — А не то ты присоединишься к своим грефам и на собственной шкуре узнаешь, насколько реальным бывает немыслимое!..

Издавая мычащие и каркающие звуки, Пушкарь и Следопыты вернулись к Банбекскому обрыву и спустились в долину. Флаер кружил над ними, как осенний лист.

Полчаса спустя укрывшиеся в горах люди стали свидетелями небывалой суеты в лагере противника. Из корабля, пританцовывая и подскакивая, выпрыгнул давешний парламентер. За ним последовали остальные Пушкари, а также Следопыты, тяжелая Пехота и девять грефов — все прыгали, дергались, суматошно бегали туда-сюда. Иллюминаторы корабля замигали разноцветными огоньками, послышался надсадный гул работающих механизмов.

— Да они с ума посходили! — воскликнул Керган Банбек. Поколебавшись немного, он приказал: — Собирайте людей. Мы атакуем, пока они не пришли в себя!

Жители Долины Банбек покинули свои укрытия.

Когда они достигли обрыва, из корабля выбежали несколько мужчин и женщин — обитатели Долины Садро — и бросились наутек. Никто не пытался остановить их. За ними выскочили остальные — к тому времени банбекские воины уже спустились на дно долины.

Внезапно все стихло, пришельцы столпились у корабля. Затем вспыхнул ярко-желтый огонь, раздался взрыв… и корабля не стало. На его месте зияла огромная воронка, куски металла посыпались на головы воинов Банбека.

Хмуро оглядев картину разрушения, Керган собрал своих людей и повел по разоренной долине.

Позади, связанные одной веревкой, покорившиеся судьбе, плелись двадцать три грефа. Порядок вещей был нарушен, и в существующей реальности двадцати трем Высокочтимым уже не было места. Поскольку механизм Вселенной уничтожает подобные несоответствия, то они, грефы, стали теперь совершенно иным видом существ.

«Но кем именно?» — грустными каркающими голосами вопрошали они друг друга, спускаясь в Долину Банбек.