– Аха, иногда я тоже ловлю себя на этой мысли. – снова воцарилось недолгое молчание. На этот раз первой заговорила девушка.

– Настроение у тебя не очень, да?

– Стерва. Ты меня чувствуешь.

– Я просто тебя знаю. Что не так?

– Ну…. Начнем с того что я гей и гребаный мир презирает таких, как я. Но с этим я как-то уже смерился. Дело во мне… Внутри меня какая-то пропасть, не знаю сам, как это объяснить.

– Пропасть у тебя между ягодиц, дорогой. – она снова фирменно хмыкнула.

– Тиф! Я серьезно. Мне чертовски не по себе, и я не нахожу этому причин.

– Извини. Да просто забей, я тоже последнее время депрессую.

– Я тут прочитал Человека толпы, и понял, что тоже боюсь одиночества. Может в этом вся проблема? У меня никого нет, ну не считая тебя и тех ребят, с которыми я иногда вижусь чтобы трахнуться. Но это другое… Серьёзно, я очень одинок. Черт, даже говорить об этом неловко.

– Снова перечитываешь Эдгара По? Эта литература и вгоняет тебя в уныние, ты начинаешь искать связь между чувствами персонажа и собственной жизнью…

– Забей. Литература помогает искать ответы. Куда хуже сны…

– Что тебе снова снился твой мертвый отчим? – похоже Тиффани уже окончательно проснулась и теперь с неподдельным интересом беседовала с другом.

– Аха. Никак не пойму, почему это происходит. Может он хочет мне что-то сказать? Ну знаешь, многие же рассказывают, что им снятся их умершие родственники и хотят предупредить.

– О мой бог! Этот засранец не был твоим родственником, он всегда портил тебе жизнь и в последнюю очередь захотел бы тебя о чем-то предупреждать. Завязывай с По!

Мысль о полном отрицании вещей, которые делают тебя несчастным, Джонни в принципе понравилась, и он был не прочь взять её на вооружение, но понимал, что просто маскирует черную яму, образовавшуюся в душе и рано, или поздно, он может оступиться и провалиться.

– Пойдем сегодня куда-нибудь? Или если твои предки свалят, я могу зайти к тебе, перед этим закупившись в Альфе.

– Не получится Джонни, я типо, сегодня занята.

– Уау! Типо свидание?

– Типо того. Ничего пока не буду говорить, если сорвется ну и черт с ним, а если что-то завяжется, ты узнаешь об этом первый.

– О’кей. Тогда просто погнию дома.

– Эй, малыш, ну не заставляй меня чувствовать себя злобной стервой!

– А ты и есть злобная СТЕРВА! – Джонни злобно хихикнул. – Да шучу, я не обижаюсь Тиф.

– Сходи, прогуляйся один, ты же любишь одиночество, или не любишь… Я запуталась. В общем, развлеки себя.

– Развлеки себя… Хм. Звучит как предложение помастурбировать. Ха! Ладно, созвонимся вечером. – он уже хотел положить трубку, но она остановила его.

– Подожди... а как там те отморозки, которые тусуются у тебя во дворе? До сих пор косятся на тебя?

Джонни удивил этот вопрос. Тиф знала, что обычные парни с улицы всегда смотрят на него «косо», больше того они ему житья не дают, а те парни о которых она спросила даже больше чем просто придурки. Они – это реальная угроза, а она вот так просто ни с того ни с сего интересуется.

– Да нет, все по-прежнему. Мозг у них сам по себе не вырастит.

– Ну ладно. До скорого.

Они отключились, и Джонни еще какое-то время рассуждал над ее, с первого взгляда обычным вопросом, но в котором при ближайшем рассмотрении таилась подоплека.

Какого черта Тиф? Что с тобой не так?

***

Его комната провоняла грязными носками и табаком. Кислый запах, проникающий через ноздри и оседающий в голове. На нем зацикливаешься, как на навязчивой идеи. Анна сумела заставить себя примириться с тем, чем занимается (делать это необходимо), но каждый раз мериться с такими мелочами, как этот тошнотворный запах, куда труднее для нее.

И так всегда.

Мелочи из жизни её клиентов действовали на Анну, куда сильнее отвращения к себе. Парня лежащего рядом на правой половине кровати, она подцепила в баре, в котором раньше не бывала. Обычный работяга, вкалывающий по двенадцать часов в день, не сумевший завести семью, (или уже успевший развестись) меняющий майку только тогда, когда запах пота начинает резать глаза и имеющий минимальные шансы подцепить красотку младше сорока. Анна для таких парней шанс почувствовать себя чуть меньшими неудачниками, какими они на самом деле являются.