– К какой такой корчме? – удивился комтур. – Откуда она тут взялась?

Услыхав это, корчмарь немного выпрямился, хотя и остался в полупоклоне, и, показывая на низкое строение, стоявшее ближе всего к шляху, с едва заметной похвальбой добавил:

– Я извиняюсь, но сюда часто заезжают важные люди, даже и сейчас там у меня сидит один вельмишановный человек. Между прочим, это именно он послал меня пригласить вас…

– Вон как… – Мозель и Отто фон Кирхгейм переглянулись и внимательнее посмотрели на неприметную халупу.

Корчма и впрямь выглядела неказисто. Грязноватая, низкая, слишком маленькая, с потемневшей от времени соломенной крышей, на которой густо разросся рыжеватый мох и торчали сухие стебли, она никак не могла создать приятное впечатление. Однако из волоковых окон тянулись сероватые полоски дыма, и, даже сюда, на берег ручья, ветерок приносил восхитительный запах чего-то жареного.

Именно этот соблазнительный запах заставил рыцаря Отто фон Кирхгейма, а вместе с ним и купца Мозеля принять неожиданное приглашение – оба основательно проголодались за день пути и потому без колебаний и лишних расспросов пошли за бородачом, который, беспрерывно кланяясь, трусцой бежал впереди, показывая хорошо натоптанную тропинку.

Корчма просто поражала своей убогостью. На ничем не защищённом очаге горел огонь, дым ел глаза, и серая пелена, висевшая в воздухе, неспешно поднималась к волоковым оконцам. Тут же крутились полураздетые жиденята, а один из них, самый маленький и вообще почти голый, ёрзал пузом, лазая по земляному полу.

Две еврейки неопределённого возраста, одетые в какие-то лохмотья, копошились у очага, всё время там что-то то снимая, то ставя, то передвигая. Однако именно оттуда шёл такой непревзойдённый запах, что Мозель забыл своё первое желание – уйти прочь и, скривившись, начал осматриваться. От этого, не особо приятного, занятия Мозеля оторвал голос, долетевший из самого тёмного угла корчмы:

– Уважаемый брат рыцарь, прошу к столу!

Мозель оглянулся и увидал, что Отто фон Кирхгейм поспешил на зов. Купцу не оставалось ничего другого, как пойти следом, и, уже слегка пообыкнув к полутьме, он разглядел пожилого лысоватого человека в одежде пилигрима, который сидел за столом. Капюшон его рясы был откинут, и на загорелой лысине играли отблески очага.

Тем временем Отто фон Кирхгейм поспешно плюхнулся на лавку, стоявшую у стола пилигрима, и рассмеялся.

– Какая неожиданная встреча с благочестивым братом… Какая встреча!

– Случается… – с усмешкой отозвался пилигрим и глазами показал на усаживающегося рядом с комтуром Мозеля. – А это кто?

– Это мой добрый приятель, герр Мозель. Купец из Любека, – пояснил комтур.

Пилигрим весьма заинтересованно посмотрел на Мозеля и, подвигая ему свою кружку, больше напоминавшую маленький жбан, предложил:

– Выпейте, герр Мозель, это не узвар, а просто нектар леса. Надеюсь, вскоре нас хорошо накормят. Кажется, рыбу-фиш по-еврейски здесь готовят непревзойдённо…

Мозель, намаявшись за дорогу, охотно хлебнул напиток и едва только собрался послушать разговор комтура с монахом, как неожиданно почувствовал, что голова у него понемногу начинает идти кругом. Похоже, варево оказалось весьма коварным… А пока Мозель безуспешно пытался привести мысли в порядок, пилигрим, который почему-то внимательно наблюдал за всем, обратился не к своему, судя по их радостной встрече, давнему знакомцу комтуру, а непосредственно к купцу:

– Признаться, меня несколько удивляет, герр Мозель, что ганзейский купец путешествует не морем, как всегда, а сушей…

– Это случайность, – чувствуя необыкновенную лёгкость, бесшабашно махнул рукой Мозель. – Меня ограбили, товар пропал, вот и…

– Ну не скажите, – вмешался комтур, взяв оказавшуюся на столе ещё одну кружку и наливая из стоявшего тут же кувшина вина себе. – И мне помог, и от самого Луческа с нами идёт, и вот что мне подарил…

Хвастаясь камнем, комтур показал перстень, и пилигрим мгновенно среагировал на подсказку.

– О, так вот чем вы торгуете, герр Мозель… Драгоценные камни!

– Именно так! – уже порядком захмелевший Мозель пьяно мотнул головой. – Королевские камешки имеют чудодейственную силу…

– Это какие же? – внимательно рассматривая перстень комтура, быстро спросил пилигрим.

– Те, что принадлежат королям… И такие, как в этом перстне, они называются «лунные камни», тоже…

Мозель уже не контролировал себя, и быстро понявший это пилигрим поинтересовался:

– А вам про герра Блюменрита ничего слышать не приходилось? У него, говорят, алхимик есть… Он его вроде как повесить собирался, но отчего-то передумал… Так было?