И надо ли говорить? Варя не знала.

– Варвара, – голос графа заставил Захара отпрянуть от Вари. – Ты здесь?

– Да, Дмитрий Алексееич, мы здесь, – ответил за нее Захар и вытянулся в струну.

– Что вы делали? – в голосе графа отчетливо слышалось раздражение. – Отвечай, Захар.

– Просто разговаривали.

– О чем ты говорил с ней? – граф выделял каждое слово, чеканя, точно медные монеты.

– Варвара хочет уехать. Я вызвался помочь.

– А моего разрешения почему не спросил? Или думаешь, что от хорошего расположения я теперь буду у тебя на поводу идти?

– Помилуй, Дмитрий Алексеич, – удивился Захар, – что же ты говоришь такое?

– Пошел вон.

Голос тихий, но пробирает до самых костей.

Захар замешкался. Оставлять Варю один на один с хозяином он не хотел, но и ослушаться нельзя. Пришлось подчиниться.

Варя потом еще долго вспоминала его взгляд. Виноватый и умоляющий остановить его. Она могла просто сказать, чтобы Захар не уходил, но не стала. Молча кивнула и отвернулась.

Если бы она только знала, чего ей будет стоить эта глупая гордость, то ни за что не поступила бы так.

Когда Захар ушел, граф вдруг переменился. Он улыбнулся и подошел ближе к Варе. До чего же страшная у него улыбка. Так мог улыбаться только палач, точивший топор на глазах у приговоренного к смерти. И этим приговоренным была Варвара.

– Ты хотела уехать?

В ответ молчание.

– Ты не слышала моего вопроса? Я могу повторить. Хочешь уйти из моего дома, не получив разрешения?

– Я выполнила свою работу, Дмитрий Алексеевич, и мне пора возвращаться домой.

Варю охватил необъяснимый страх. Она попятилась.

Граф протянул к ней руку и провел тыльной стороной ладони по щеке. Варя дернулась, как от пощечины. Ей показалось, что к лицу приложили лягушку: холодную и скользкую.

– Строптивая, – ухмыльнулся граф. – Я люблю, когда такие, как ты, сопротивляются.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Варя прижалась спиной к печи, которая была еще теплой. А граф в несколько шагов пересек кухню, запер дверь и вернулся к дрожащей всем телом девушке.

– Ты что же думала, что можно передо мной своими прелестями вертеть и просто так уйти? Не получится, пташка. Лучше не трепыхайся, а то перышки подрастеряешь.

Бежать было некуда. За спиной печь, дверь заперта. Осталось только закричать. Но не успела Варя открыть рта, как липкая от пота ладонь легла ей на лицо.

– Вздумаешь орать, будет только хуже. В этом доме тебе никто не поможет, я здесь хозяин и волен творить, что хочу.

Варя кивнула, давая понять, что не станет кричать. Граф не блефовал, ей действительно не от кого ждать помощи. Она не сразу поняла, что Петровна исчезла с кухни не просто так. Печь нагревалась сильнее, а значит, она только закинула в нее дрова и теперь они разгорались, давая жар. Вон и кочерга торчит. Женщина уходила в спешке. Захар тоже ее не услышит. Слишком хорошо она его знала. Сейчас он уже далеко. Скачет на коне, как делал всегда, чтобы успокоиться. А чтобы понять, что великан разозлился, не нужно быть ведьмой.

Граф убрал руку от Вариного лица, дышать стало легче. Но в следующий момент воздух колючим комом встал в горле. Мужчина обхватил Варю одной рукой за талию и притянул к себе вплотную. Шею обожгло горячее дыхание и влажный, мерзкий поцелуй. Затем еще один и еще. Варвара едва сдерживалась, ее выворачивало наизнанку от отвращения, но она ничего не могла поделать. Она словно вновь стала обычной девушкой, а не ведьмой, в чьих жилах течет сила.

Жадные пальцы задирают подол сарафана, ласка превращается в испытание, словно с нее живой срывают кожу. Горящий безумием взгляд и шепот, срывающийся в стон:

– Моя ведьмочка. Моя королева! Никуда не отпущу.

Сколько продолжалась эта пытка, Варя не знала. Просто в какой-то момент она перестала ощущать свое тело и воспарила под потолком. Она увидела себя со стороны. Видела, как раскрасневшийся граф со спущенными штанами жадно терзает ее тело. Короткой вспышкой в голове вспыхнула ночь с Захаром. Его ласки, настойчивые, но такие нежные, приносили только блаженство и радость. Он спешил, но не торопился, боясь причинить даже малейшую боль.