Он усмехнулся:

– Ты похожа на того клоуна. Как его… Пуаро?

– Пьеро! – поправила она, фыркнув.

– Вот-вот. Ты когда-то рисовала Кару в его облике.

– Да, было такое. – Грейс тоже усмехнулась, вспомнив, как хохотал Лука, увидев законченную работу. – Я отомстила ей за то, что она испачкала мое платье, когда жутко напилась однажды.

– Мы тогда ездили в Палермо, и она споткнулась о дерево.

– Да! – Она посмотрела в зеркало и скорчила гримасу. – Ну, я и страшилище.

– Ты неосторожна.

– Это ты виноват, – сказала она, сурово глядя на Луку. – Ты напугал меня, когда внезапно затопал в прихожей, как африканский слон.

– Я не похож на слона. – Он вздернул бровь. – За исключением одной анатомической подробности.

На этот раз бровь приподняла Грейс:

– Ты, кажется, собирался принять душ?

– Может, вместо этого ты предпочтешь обсудить мой слоноподобный придаток?

Кровь в ее жилах забурлила, как шампанское.

– Ты не перестаешь поражать меня своей скромностью. Иди лучше в душ, пока весь номер не пропах потом.

– Уже иду, – вздохнул Лука с притворным смирением. Но в дверях обернулся. – Ты в мое отсутствие не получала никаких пакетов?

Грейс вернулась к реальности, и все ее добродушие мгновенно улетучилось. Она оцепенела. В те короткие минуты, пока они поддразнивали друг друга, она забыла, что ненавидит мужа.

– Да. Получила. Спасибо.

Сейчас она наденет это платье и туфли. Можно считать ее сумасбродкой, но она предпочла бы нарядиться в уродливое бежевое платье и тогда, по крайней мере, имела бы право злиться на Луку весь вечер.

Когда он вышел, Грейс умылась. Вскоре он вернулся.

– Вот, возьми. – Он протянул маленький флакон. – Капни пару капель в глаз, и краснота пройдет.

– Спасибо.

– На здоровье. Я предупредил шофера, что мы немного задержимся, так что не спеши.

– Конечно, ты меньше всего хочешь, чтобы твоя идеальная жена выглядела так, словно собиралась впопыхах.

– Ты отлично знаешь, что я не это имел в виду. Но если тебе нравится переиначивать мои слова, дело твое.

Глядя ему вслед, Грейс хотела было признать свою неправоту. Но в чем она не права?

Разумеется, невозможно постоянно жить в состоянии ссоры. Однако нельзя терять бдительность.

Она не должна расслабляться. Ни не секунду.

Двадцать минут спустя Лука вышел из своей комнаты и нашел Грейс на диване, а на столе стоял бокал красного вина.

– Быстро ты управилась, – отметил он, тоже наливая себе вина.

Она встала, взяла свой бокал и отпила глоток.

Лука медленно оглядел ее, изучая каждую деталь.

Грейс, как правило, была перепачкана красками, однако она обожала наряжаться на вечеринки и умела добавлять к своей естественной красоте яркие, причудливые, изысканные нюансы.

Сегодня за какие-то пятнадцать минут она превзошла саму себя.

– Ты очень красива, – хрипло проговорил Лука.

Золотистые тона подходили ей идеально. Лиф цвета лютиков зрительно увеличивал небольшой бюст, придавал большую округлость гибкой, как у подростка, фигуре. Спереди юбка открывала точеные ножки, позади почти касалась пола. Волосы, успевшие немного отрасти, были небрежно взбиты. Глаза – подведены дымчатым и коричневым, отчего их цвет казался насыщеннее. Оранжевая помада, которая на другой выглядела бы вульгарно, напротив, придавала ее облику совершенство.

Грейс сделала несколько шагов. Юбка покачивалась в такт.

– Ты мог бы застегнуть мне молнию?

Голос ее прозвучал отрывисто, лицо было напряжено.

– Да, конечно.

Когда Лука вошел к ней несколько минут назад, ему показалось, что он видит свою прежнюю Грейс, шутки которой никогда не бывали злыми. Она хотела только повеселиться, а не обидеть или уколоть.

Но все же эта женщина не была прежней. А он очень хотел отыскать ту Грейс. Ведь где-то внутри она по-прежнему была ею. Лука мечтал вытащить ее наружу – раз и навсегда.

Грейс повернулась к нему спиной. Она сумела застегнуть молнию на две трети. Подойдя к ней вплотную, так что услышал ее прерывистое дыхание, Лука положил ладонь ей на плечо, прикрытое одной лишь тонкой бретелькой платья. Кожа Грейс была светло-медовой и атласной на ощупь.

Лука застегнул молнию до конца, но не отошел. Его пальцы скользнули вверх, к впадинке на затылке.

Грейс застыла и перестала дышать. Он погладил ее гибкие руки, обхватил за талию и прижался к ней. Трудно было переоценить степень его возбуждения.