В течение последующих месяцев они приходили в «Долгое прощание» каждое воскресенье и изредка, только по субботам, бывали в «Авеню», но без ребенка. Постепенно восхищение Леандро семьей сосредоточилось на женщине, на ее спокойной улыбке, влюбленных глазах, грациозных жестах, она казалась ему настоящей богиней, сошедшей на землю. Он не заметил, как его собственное счастье стало зависеть от ее присутствия. Если она не приходила в кино, фильмы его утомляли. Ночью он мог уснуть, только вызывая в памяти ее лицо. Как-то в воскресенье, когда она не появилась в «Долгом прощании», он почувствовал такую страшную и разящую пустоту, что наконец признался сам себе: в свои тридцать четыре года он влюбился в незнакомку.

Леандро внимательно посмотрел на маленький радиоприемник, который стоял на стеклянной полке вместе со всевозможными флаконами. Тот же равнодушный и невыразительный голос пояснил, что границы между двумя Германиями больше не существует, что ее беспрепятственно пересекают десятки тысяч людей, а стражи порядка смотрят на происходящее, не веря своим глазам.

— Берлинская стена пала, — повторила радиоведущая, теперь уже торжественным тоном.

— А мое тело, — вслух подумал Леандро, — кладовка, набитая старым хламом.

Тогда он снял зеркало со стены. Его тело, как и Берлинская стена, теперь больше похоже на руины. Он твердо решил никогда больше, покуда жив, не смотреться в зеркало.

Эрнесто Гуарас погиб, когда его сыну не исполнилось и четырех лет. Его придавило подъемным краном в одном из цехов, где ремонтировали подвижной состав. На похороны помимо товарищей по работе и представителей железнодорожной компании пришли соседи с улицы Луны. За время всей церемонии вдова не проронила ни слезинки. Она держалась с неизменным достоинством, в чем некоторые усмотрели дурной знак. После похорон вдова несколько месяцев не выходила из дома, сражаясь один на один с отчаянием. Единственной связью с окружающим миром для нее был телефон, с помощью которого она каждую неделю делала заказы в магазине Мартина.

Леандро, который уже не мог без нее жить, решил было снова действовать через Сирсе, но вскоре отказался от этой идеи. Он хотел сохранить свое чувство в тайне. У него волосы вставали дыбом от мысли, что он может вызвать подозрения и дать женщинам пищу для сплетен. Терзаемый неизвестностью, он поговорил с посыльным, угреватым подростком, и предложил ему бесплатные билеты в кино в обмен на информацию.

— Информацию какого рода? — спросил мальчик. В его голосе прозвучала опаска, но и желание заполучить билеты было велико.

— Любую, — пояснил Леандро. — Во что она одета, выглядит грустной или веселой, дает ли на чай, что говорит… Ты будешь звонить мне по телефону и все рассказывать. И никому ни слова об этом, ясно?

Так Леандро узнал, что на протяжении нескольких недель вдова Гуарас только рыдала. Она открывала мальчику дверь опрятная, в выходной одежде, но глаза ее были красными от слез, а лицо искажено мучительными воспоминаниями. Она относила еду в дом, платила и закрывала дверь, не проронив ни слова. В конце мая вдова перестала плакать. В июне она улыбнулась и спросила мальчика, какая на улице погода.

— Больше не нужно мне звонить, — объявил Леандро своему информатору в то утро. Он повесил трубку с чувством удовлетворения, убежденный в том, что самое страшное позади.

Идея послать вдове письмо пришла к нему позже, когда она стала выходить на улицу, решив наконец вспомнить о своих делах в мире живых. Но Леандро никак не мог придумать, что написать. Они были едва знакомы, не считая случайных встреч в «Долгом прощании» и субботних приветствий в «Авеню». Он не знал, что сказать, как сделать шаг к сближению с ней, чтобы не выглядеть назойливым и не нарушить только что обретенное ею спокойствие. Когда он наконец набрался смелости и отправил письмо, ему уже было под сорок. Вдове Гуарас только что исполнилось двадцать семь. Это была короткая записка, всего четыре строчки, в которой Леандро писал, что одиночество — плохой советчик, ибо порождает призраки, и уверял ее в том, что кино — лучшее средство от ностальгии. К письму прилагался билет в кинотеатр на следующую субботу. Леандро не получил ответа, и во время премьеры последней голливудской комедии заветное кресло осталось пустым. Тогда, неожиданно для себя, Леандро написал Ане Гуарас еще раз и снова приложил к письму билет. Результат был тот же. Так он отправлял письма годами, твердо намереваясь делать это до самой своей смерти. Однажды, прожив уже больше половины отведенных ему лет, он получил от вдовы письмо с выражением благодарности. Она не только принимала его приглашение, но и выражала надежду на то, что Леандро будет настолько любезен, что составит ей компанию.

Так было положено начало их свиданиям. Леандро ухаживал столь деликатно, что все, включая саму вдову, видели в нем только друга. На первом свидании в «Авеню» Леандро держал руку женщины скорее дружески, чем как поклонник. В эти минуты Армстронг совершал свои исторические прыжки по поверхности Луны. Леандро держал руку вдовы и на следующем свидании в кинотеатре, и во время прогулок по тополевой аллее у реки. Так у вдовы росла симпатия к нему, которая еще не скоро превратилась в любовь. Только год спустя настал момент, когда она поняла, что уже не мыслит свою жизнь без Леандро. Но тогда судьба опять повернулась против них и одним махом положила конец их отношениям. Погиб ее сын — Родриго. Его сбила машина на самом въезде на улицу Луны. Вдова снова заперлась в квартире и погрузилась в молчание, которое не нарушала до тех пор, пока, с опозданием на несколько месяцев, на улицу Луны не приехал Беато.

Погода преобразилась. В одночасье ушли холод и туман, и показалось ослепительное солнце. Леандро надел легкую куртку, извлеченную из глубин шкафа, и вышел из дома. Было воскресенье, и почту не разносили. Однако из прорези почтового ящика выглядывал краешек белого конверта. На нем не было ни марки, ни адреса отправителя. Разорвав конверт, Леандро увидел письмо от вдовы Гуарас. Пока он читал, сердце выскакивало из его груди. Вдова извинялась за непростительное, длившееся годами молчание. Она спрашивала, смогут ли они снова встречаться теперь, когда ее боль немного утихла. Леандро несколько раз перечитал письмо. Он чуть не закричал от счастья. Тут послышались шаги на лестнице, Леандро сложил письмо вдвое и убрал его во внутренний карман куртки. Он вышел из подъезда как раз в тот миг, когда на другой стороне улицы из дверей фургона показался Беато, облаченный в мавританскую тунику с синей вышивкой. В сочетании с лохматой копной черных кудрей, которые ниспадали ему на плечи, туника придавала ему вид пророка. Одной рукой он держался за ручку двери, а другой приветствовал жителей улицы, которые уже не помещались на тротуаре. В ответ на его приветствие послышались громкие крики «да здравствует Беато!» и «ура!» вперемешку с упреками за опоздание. Беато объяснил, что приехал издалека, потому и опоздал. Но зато он приготовил жителям улицы Луны больше сюрпризов, чем когда бы то ни было.