– Конечно, ведь я тебе не ровня.

– Почему?

– У тебя есть деньги и семейные связи. Ты можешь получить все, что захочешь.

– Ах, вот какой ты видишь меня? – Голос ее был спокойным, но он почувствовал ее внутреннее напряжение. – А если у меня не будет денег и семейных связей, кем я буду?

Серьезность, с которой она ждала ответа на свой вопрос, удержала Эштона от шутливого ответа.

– Красивой, умной женщиной, умеющей добиваться своих целей.

– А если я не знаю, чего хочу?

– Я думал, ты собираешься стать генеральным директором «Отелей и курортов Фонтейна».

– Я больше не уверена в том, что имею к этому какое-то отношение. – Высвободившись из его рук, Харпер направилась к двери, ведущей в коридор. – Спасибо за вино и за плечо, на котором я смогла выплакаться. Мне надо идти спать. Завтра у меня много дел.

Догнав Харпер возле самой двери, Эштон схватил ее за руку. Повернувшись к нему, она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Когда ее теплые губы прикоснулись к его коже, он почувствовал, что по его жилам разлился огонь. Обняв за талию, он поднял ее лицо, ища губы.

Они были влажными и чуть солеными от недавних слез. Ее горькие слова пробудили в нем чувство, которое, как считал Эштон, он утратил много лет назад: сострадание. Что-то серьезное случилось с ней. Что-то, связанное с ее матерью. Их встреча выбила ее из колеи. Точно так же, как ее поцелуй чуть не сбил его с ног.

– Останься, – выдохнул он.

Она напряглась всем телом.

– Это плохая идея.

– Это великолепная идея, – уверил он ее.

– Я никогда не прыгну в постель к мужчине, которого плохо знаю.

– Считай, что это будет приключением на неизведанной земле.

– Боюсь, я не готова бросить все, что мне знакомо.

Еще одно загадочное высказывание.

– А зачем тебе бросать?

– Я же не спрашиваю тебя, что ты будешь делать, если не сможешь работать шеф-поваром. Ты уже и так сделал себе имя как медийная персона и ресторатор.

Сейчас, наверное, следовало сказать ей о том, что ему надо уехать в Нью-Йорк на несколько дней, это самый подходящий момент, но Эштону не хотелось нарушить зыбкую связь, возникшую между ними.

– Ты хочешь сменить карьеру?

Слабая улыбка показалась на ее губах.

– У меня возникла идея снять телепередачу о самых экзотических отелях мира.

– Хочешь, я скажу своему менеджеру об этом?

Глаза ее расширились.

– Ты серьезно?

– Похоже, ты ищешь свой путь. Может, тебе надо рискнуть, испытать себя. Сделай что-нибудь, что тебя ужаснет.

– Я уже сделала это. – Харпер горько усмехнулась. – Пришла сюда.

– И я тебя ужаснул?

– Нет, не ты. А то, что ты собой представляешь.

– И что же я собой представляю?

– Все, чего я избегаю.

Эштон не ответил на ее колкость. Пусть молчание между ними станет таким напряженным, что она не выдержит и скажет больше, чем собиралась. Это была техника интервью. Эштон не раз успешно использовал ее.

– Я не хотела тебя оскорблять, – сказала наконец Харпер. – Я просто люблю все организованное. А ты непредсказуемый.

– Но это делает жизнь интереснее. Некоторые из моих лучших рецептов основаны на совершенно несочетаемых, казалось бы, продуктах. – Черт, вся его карьера основана на необычных сочетаниях. – И я никогда не преуспел бы в жизни, если бы не ушел из дома.

Казалось, она не удивилась его словам.

– Я никогда не стремилась оказаться в отчаянном положении, поэтому никогда в нем и не оказывалась.

– А теперь ты гадаешь, чего тебе недостает?

– Я прекрасно понимаю, чего мне недостает. Все свои силы я отдавала на то, чтобы достичь своей цели.

– Стать главой компании.

– Да, чтобы выиграть или проиграть.

– И сейчас что-то изменилось?

– Неужели ты не догадался? Иначе я не пришла бы сюда и не стала бы плакать на твоем плече. – Отступив, Харпер судорожно сжала на груди тонкий свитер, который мгновенно обтянул ее стройное тело. – Сегодня я узнала нечто, что еще не готова обсуждать.

– Используй меня как отражатель звука. Считай, что меня нет.

– Наверное, я должна благодарить тебя.

– В этом нет никакой необходимости. Ты уже, наверное, поняла, что я отъявленный эгоист. И если красивая женщина приходит ко мне за утешением, я буду наслаждаться каждой минутой.

– А если она захочет, чтобы ты утешал ее всю ночь?

– Еще лучше.

– И как женщинам удается устоять?

– Обычно они не противятся.

– Значит, я ненормальная?

– В некотором роде – да.