– Сейчас будет теплее, - бодро произнес возница, подбросив в костер еще пару веток.

– Странные места. Тихие, и какие-то без...
– Я попытался подобрать подходящее слово, но Филджи сам договорил за меня.

– Мертвые... По-другому и не назовешь. Даже и не старайтесь, господин штудиоз.

Мне ничего не оставалось, как ответить согласием.

Погревшись у костра, Филджи сел на подстилку и разведя руками, тихо произнес:

– Еще мой дед не советовал хаживать в здешние места. Не сунь сюда носа - не принесешь в свой дом беды.

– А почему его назвали: "Молчаливый погост"?
– сгорая от любопытства, поинтересовался я.

Возница задумчиво хмыкнул:

– А ты попробуй на нем хоть слово произнеси. Еще ни кому не удавалось. Язык сам не поворачивается, будто все слова позабыл. Даже днем едешь, а сердце замирает и на душе такой страх, что потом всегда помнить будешь.

В моем воображении живо возникли образы старых покосившихся от времени могил и склепов, на которых вместо душераздирающих надписей были раскиданы человеческие кости.

– А кого на нем хоронили?
– сам не знаю почему, поинтересовался я.

Филджи тяжело вздохнул:

– Да кто его знает. Видать разный был народ. Иначе, почему место такое? Я вот, что думаю... Может там люд дурной лежит, оттого все и идет.

Сзади послышался едва различимый шорох, заставивший нас вздрогнуть и обернуться. Я инстинктивно придвинулся к костру и сжал в руке случайно подвернувшуюся палку.

Мы замерли не в силах произнести ни слова. Страх сковал нас, заставив настороженно вслушаться в тишину. И в тот же миг на свет показалась ушастая маленькая зверюшка: толстенькая и пушистая, она на мгновение остановилась, с интересном взирая на исчезающие в темноте искры. Ее черные, словно смоль глазки стали внимательно осматривать все, что творилось вокруг.

– Что за чудо?
– прошептал Филджи.

Я лишь пожал плечами.

Зверюшка была очень симпатичной, но абсолютно мне неизвестной: ни в одной книге, которые я так тщательно изучал в городской библиотеке, мне не встречалось ничего подобного.

– Тихо, не спугни, - прошептал я в ответ, осторожно вытянув руку.

Существо резко отпрыгнуло в сторону и, остановившись, снова внимательно посмотрело на нас.

– Странная зверюга. Ненашенская!
– Кажется, возница был удивлен не меньше моего.

– Нааашааа, - тихо пропищало существо.

Мои глаза полезли на лоб.

– Ты слышал?
– беззвучно, одними губами произнес я.

Возница, заворожено взирая на зверюшку, утвердительно кивнул головой; та в свою очередь совсем не замечала нашего удивления.

– Она что, говорит?

Зверушка отпрыгнула, оказавшись в тени, и ловко взгромоздилась на плече внезапно возникшего перед нами незнакомца. Я только рот успел открыть, как незаметно и тихо к нам подобрался этот человек.

Он был похож на забытого богом попрошайку: старые потрепанные башмаки, вымазанная в грязи куртка и плащ, за плечом похожая на тряпицу изорванная в клочья котомка. Лицо незнакомца также не внушало особого доверия - обветренное, иссохшее как кора дерева, оно было испещренно глубокими шрамами.

– Вам здесь нет места. Уходите! И я вас не трону, - размеренно произнес незнакомец.

– Троооооннуу, - повторил за своим хозяином зверек.

Не смея произнести ни слова, в поисках поддержки, я посмотрел на Филджи.

– Вот что, господин хороший. Мы вас не приглашали и вы нас не задевайте, - мой защитник демонстративно поводил в воздухе хлыстом.
– Забирайте свою говорящую зверюгу, и убирайтесь восвояси. И не вам устанавливать здесь правила...

Однако пламенная тирада возницы, не оказала на незнакомца должного эффекта.

– Я сказал...Уходите!

Возница лишь рассмеялся в ответ. Я тоже попытался улыбнуться, только почему-то мне было совсем не до смеха.

– Ите, - вновь поддержал разговор забавный зверек.

Вскочив, Филджи хлопнул кнутом и, сделал решительный шаг вперед. Не знаю, почему уж он был так уверен, что незнакомец оставит нас в покое. Наверное, именно так себя и надо вести с чужаками на дороге: смело и решительно.

– Идите прочь! Слышите?! Прочь!

Но и в этот раз его слова растворились в ночи - незнакомец даже не пошевелился, а лишь зло сплюнул.

Внезапно поднялся ветер; причем такой сильный, что я едва удержался на ногах.

На лице незнакомца скользнуло волнение. Он повернул голову, и только слепой не заметил бы огненную цифру три, которая ярким клеймом красовалась на его щеке.