— Девочка моя, да это я их оставил. — Папа почесал затылок. — Иногда я езжу на озеро, чтобы покурить. Твоя мама не знает об этом. Несколько лет назад я прекратил туда ездить, а совсем недавно…

Я впилась в него пристальным взглядом.

— Но… но кто-то был в машине. Он напугал меня, и поэтому я потеряла контроль над дорогой.

Не поднимая глаз, Скотт сказал:

— Сэм, когда прибыла полиция, двери машины были заблокированы. — После короткой паузы брат продолжил, медленно и тщательно выговаривая каждое слово: — Он не мог заблокировать двери машины, после того как вышел из нее. Бортовой компьютер работал. Спасателям пришлось вырезать дверь в машине, чтобы извлечь тебя.

Ох, я же разбила и его автомобиль…

— Страховая компания уже… — заговорил папа, обращаясь к Скотту.

— В машине кто-то был, — прервала я отца высоким надтреснутым голосом. Для галлюцинации все это было слишком реальным. И у меня было видение — воспоминание о том, как я ползла. Как может быть видение во время галлюцинации? — Мне это не привиделось! Я ничего не выдумываю!

Папа снова сел на кровать, вид у него был беспомощный.

— Я знаю, моя девочка, ты не выдумываешь. И не сомневаюсь, что ты веришь, что в машине кто-то был.

Я шумно выдохнула.

— Я не сумасшедшая.

Он издал какой-то странный звук; вид у него был такой, словно он сейчас взорвется и через секунду разлетится на тысячу кусков.

— Я знаю, деточка, ты не сумасшедшая.

Нервно двигающиеся желваки отца нельзя было не заметить, и именно в эту минуту я поняла, что он сам не верит в то, что говорит.

В тот же вечер врачи отпустили меня из больницы, выписав рецепт на обезболивающие препараты и строго наказав избегать любых волнений в последующие два дня. Если бы не обстоятельство, из-за которого меня поместили в больницу две недели назад, возможно, выписали бы меня еще раньше.

Красные розы от Дела стояли на столе в моей спальне, наполняя комнату острым свежим ароматом. Корзиночка меньшего размера с ярко-розовыми пионами выглядывала из-за вазы. Этот букет был от Вероники и ее подруг.

Моя сумка лежала на стуле у стола: внутри ключи от дома, кошелек и телефон. Я вытряхнула ее содержимое на стол. Записки не было.

Мне стало плохо.

Ну как все случившееся можно было считать галлюцинацией? Мое тело ничего не чувствовало, мысли путались. Болеутоляющие лекарства все еще действовали, и я, с трудом переставляя ноги, пошла в ванную комнату. Сняла повязку — багровый кровоподтек тянулся от самой линии волос и расплывался по всей левой половине лица ниже виска. Мелкие порезы добавились к тем царапинам, которые я нанесла себе в среду.

Я проглотила ком, застрявший в горле. Ладони были влажными. Медленно переодевшись в пижаму с шортами, я оглядела свои разбитые колени, еще раз убедившись, что погоня и падение были реальными.

Так и не выйдя из оцепенения, я дважды почистила зубы и легла в постель. Один раз ко мне зашла мама. Она была немногословна, но ее наманикюренные ногти были обгрызены почти до корней.

— Я рада, что ты в порядке, — обронила она, уже направляясь к двери.

Я промолчала.

— Я… я люблю тебя, милая.

Мне нечего было сказать ей в ответ. Хотя я могла повторить то же самое. Вражда или нет, воспоминания или не воспоминания, я все равно любила ее, но промолчала. Она долго смотрела на меня усталыми печальными глазами, а затем вышла.

Она думала, что я способна на убийство. Не надо быть особо проницательной, чтобы понять — она считает меня безумной.

Скотт зашел ко мне уже около десяти, но я не говорила и с ним. Притворилась спящей, а потом и действительно уснула. Во сне не нужно размышлять. Размышления всегда приводят к одному — к сомнениям в собственном умственном состоянии.

Сквозь сон я почувствовала мягкое ласковое прикосновение к носу. Запах напомнил мне весну. Я с трудом разомкнула веки. Одна из подаренных Делом роз лежала на моем лице, но загорелые пальцы, державшие стебель, не принадлежали моему парню.

Дерзкая улыбка Карсона наводила на мысль о том, что он решил в наших отношениях подняться на ступеньку выше.

— Хватит спать, хватит спать, лучше булки выпекать, — пропел он вполголоса.

— Это действительно ты?

— Да, это я, — ответил он, опуская розу. — А почему ты спрашиваешь?

Объяснять, что меня преследуют яркие, близкие к реальности галлюцинации, было совершенно неподходящим в данной ситуации. Я часто заморгала, прогоняя остатки сна, и когда мой мозг окончательно осознал тот факт, что Карсон действительно находится рядом, в груди у меня все затрепетало.

— А что ты здесь делаешь?

Прислонившись к спинке кровати, Кар вытянул свои длинные ноги. Обувь он уже сбросил и теперь демонстрировал мне свои носки в клетку.

— Мне хотелось тебя увидеть. Ведь ты, Сэм, здорово нас перепугала. Опять.