– Не знаю. Гуляет где-то.

– Котует, значит.

– Ну, зачем так-таки и котует? У него своя жизнь.

– Все-таки, не обижайтесь на меня, Рита Петровна, профукали вы своего мужика. Много воли ему дали. За мужиком надо в четыре глаза следить: два при себе, два - за ним. А самое главное - денег ему не давать. Получку принесет - забери, спрячь. Ему в день на руки пятьдесят копеек. А если без транспорта, то и меньше. Вы у своего получку забирали?

– Нет.

– Интеллигенция! Вот и дождались.

– Дело не в этом. Может быть, я сама виновата, что он ушел. Не сумела создать ему домашний уют. Это ведь тоже наука.

– Уют уютом, а глаз само собой. Не порхай!

Вопрос о Ритиных заработках тоже тревожил Полину Ивановну:

– Только-то и всего? А тринадцатая зарплата? Премиальные?

– В школе этого нет.

– А больше ничем не прирабатываете?

– Ну, за проверку тетрадей. Пять рублей в месяц.

– Пять рублей!
– возмущалась Полина Ивановна.
– Это же два окна помыть, а если большое, с дверью, так и одно... Я помою за час, за полтора от силы. А вы на тетрадки сколько времени тратите?

– Не знаю... Много. Не считала.

– А надо считать. Выходит, я неученая, а больше вас зарабатываю. Если бы на мне бы не семья, у меня сберкнижка была бы во какая!

И показывала пальцами толстенький томик - вроде романа "Дворянское гнездо".

Однажды Полина Ивановна пришла взволнованная:

– Мой-то, Николай Иваныч, вы только подумайте, на курорты уехал!

– Да что вы? Куда же это? На юг?

– Нет, в средней полосе. Дали ему бесплатную путевку как инвалиду воины.

– Ой, как хорошо!
– обрадовалась Рита.

– Хорошо, да не очень. С одного боку хорошо. Почти месяц - двадцать четыре дня - не поить его, не кормить: экономия. И свету меньше сгорит. Он по вечерам читать любит - борюсь с этим. Подождет, пока засну, и обратно читает. Люда-то с Садиком рано ложатся...

– А что же вас беспокоит?

– Боюсь, загуляет он там с приятелями-инвалидами. Я ему денег в обрез дала: дорога туда-обратно. На эти деньги не разгуляешься. А все-таки сердце неспокойно. Боюсь на него дурного влияния. Он у меня слабовольный.

...Недели через две пришла Полина Ивановна чернее ночи, и губы поджаты:

– Телеграмму отбил Николай-то мой Иваныч. Чуяло мое сердце, смотрите.

Рита прочла:

"ПАША ВЫШЛИ ПЯТЬ РУБЛЕЙ НЕ МОГУ УЕХАТЬ КОЛЯ".

– Видали буржуя-капиталиста?
– спросила Полина Ивановна.
– Как в воду глядела: растратился там с дружками-приятелями. Вот и пускай такого на курорты.

– А вы ему выслали деньги?

– Как же, выслала! Держи карман! Я эти деньги горбом зарабатываю, тру-скребу, а ему на забаву. Нет уж, пускай сам как хочет, так и выпутывается. Меня тут нет.

У Риты защемило сердце. Вспомнила она Николая Ивановича, скромного, лысого, с палочкой, со скрюченной правой рукой и полуподвижной левой, как приходил он к ней чинить пылесос, как говорил вместо "видите ли" "винтили"... Как не хотел брать денег за починку, как, сопротивляясь, все-таки взял, и какие у него были грустные глаза... У Риты даже в носу защипало.

– Полина Ивановна, возьмите, ради бога, у меня пять рублей, пошлите ему!

Полина Ивановна обиделась:

– Я не нищая. У меня деньги есть. Я для воспитания не пошлю, из принципа.

Ушла. И кофе не выпила. И дверью не то что хлопнула - просто громко ее за собой закрыла. Рита совсем расстроилась, но оказалось, что зря: через несколько дней пришла Полина Ивановна как ни в чем не бывало, забыла обиду. Рита обрадовалась и включила мельницу. На этот раз мельница заржала, но опомнилась и стала молоть. Рита каждый раз чувствовала, что это - последний раз. Еще один помол - и мельница выйдет из строя непоправимо...

– Ну, как, вернулся Николай Иванович?
– спросила она.

– Как миленький. Куда он денется...

– Вы, значит, ему деньги послали?

– Нашли дуру! Ни копейки. Соседи по палате скинулись, собрали ему на дорогу. И правильно. Я не миллиардерка какая-нибудь, чтобы зря деньги кидать. У меня еще своей яхты нет. А он-то оттуда - вообразите!
– пачку привез сигарет. Выйдет на лестницу и там втихаря смалит. Отобрала, выбросила. Не надо мне курящего мужа, и без него одни нехватки в доме. Садику вчера пинетки купила, импортные. На одну чайную заварку сколько идет! Говорю: "Пей пожиже", - а он погуще норовит. А сколько я из-за него работы пропустила! В дорогу собирала - раз. К Софье Петровне не пошла, из шестого подъезда. Встречала - целый отгул на него потратила. Это что же? Тридцати рублей как не было!