— Честное слово, Райан. Я понятия не имею, что на тебя нашло. Ты будешь сожалеть и долго умолять, чтобы заполучить Энджелин обратно.

Я наклоняюсь вперед в кресле и складываю локти на колени, сплетая пальцы вместе. Я смотрю прямо в глаза своей матери и спрашиваю:

— Ты когда-нибудь действительно слушаешь, что я говорю?

Она выглядит ошеломленной.

— Что? Конечно, я это делаю.

— Тогда повторяю еще раз... я не собираюсь быть с Энджелин... когда-либо снова. Прекрати, ради всего святого, насильно пихать мне ее!! Ты ничего не делаешь, кроме как причиняешь ей боль, потому что оправдываешь ее ожидания, а я отказываю ей. Просто прекрати это.

Моя мать тяжело дышит, но ее голос тверд.

— Отлично. Я услышала тебя и прекращу навязывать тебе Энджелин. Неважно. Есть много других подходящих тебе женщин.

Я чувствую, как мой контроль ускользает от меня по крупице, и медленно делаю еще один глубокий вдох и выдох.

— Забудь на минуту о других женщинах. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, как и чем, ты убедила Данни порвать со мной.

Внимательно наблюдая за ее реакцией, я оказываюсь вознагражден. Это было видно всего мгновение, но я заметил вспышку, промелькнувшую на ее лице. Сначала я подумал, что это было чувство вины, но потом понял, что мы говорим о моей матери, и она никогда не будет чувствовать себя виноватой за то, что разрушила мои отношения с Данни. Нет, то, что я увидел, было чистой воды причастность. Она запаниковала на долю секунды, думая, что я что-то знаю, прежде чем смогла восстановить свое привычное беспристрастие.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Райан. — Она звучит оскорбленной, но меня больше не обмануть.

— Не лги мне, мама.

— Я не лгу тебе и не тебе обвинять меня в этом. Это неуважительно, и я не буду терпеть такое поведение от собственных детей.

— Скажи мне правду! — кричу я.

Я чрезмерно разочарован и мне нужно, чтобы она доказала мне, что мои подозрения верны. Потому что если она подтвердит, то это значит, что у меня есть шанс вернуть Данни.

Моя мама встает.

— Мы закончили этот разговор. Я предлагаю тебе уйти и не возвращаться, пока ты не сможешь показать мне свое уважение.

Разворачиваясь на каблуках, она спешно направляется к двери.

Я применяю последнюю тактику.

— Если у тебя когда-нибудь была хоть малая толика любви ко мне, я прошу тебя мама... пожалуйста, скажи мне правду. — Мои слова звучат мягко и умоляюще.

Она останавливается на секунду и мне кажется, что может развернуться и сказать мне то, что я хочу знать, но потом она продолжает идти к двери и не оглядывается назад.

Потерпев поражение, я покидаю дом, где провел детство и сделал первые шаги, только сейчас начиная понимать, что он никогда не являлся мне домом, а родные люди были лишь фальшивкой. Я сомневаюсь, что когда-либо вернусь сюда. Болезненные фантазии, что моя мать заботится обо мне и желает мне счастья, испаряются. Удивительно, как это больно, учитывая тот факт, что я никогда не был очень близок со своими родителями. Я думаю, есть часть меня, которая считает, что воспитывая меня, у Силии Бёрнэм появился материнский инстинкт. К сожалению, тот факт, что я был воспитан своей няней, охлаждает и отрезвляет мои воспоминания.

***

Я возвращаюсь в общагу и лежу на своей кровати. Руки сложены за головой, мне нужно решить каким будет мой следующий шаг с Данни. Моя основная проблема заключается в установлении контакта с ней, поскольку она не отвечает на мои звонки. Я полагаю, что могу преследовать ее у «Салли» или в ее квартире, но это выглядит неразумно, пока я не буду знать наверняка, что собираюсь сказать ей. Я думаю, у меня есть всего один шанс с Данни и не хочу облажаться.

Я должен признать, что немного разочарован, что она не отвечает на мои звонки. Понимаю, что моя мать, по всей вероятности, сделала что-то чудовищное, чтобы напугать Данни. Но одна маленькая часть меня хочет, чтобы Данни заботилась обо мне достаточно, чтобы мы могли сохранить, по крайней мере, дружеские отношения.

Мои мысли пробегают по списку вещей, которые я хочу сказать Данни, и я вздрагиваю, когда кто-то стучит в мою дверь.

— Войдите.

Скрипит открывающаяся дверь и появляется голова моей сестры Эмили. Я ошеломлен, что она здесь. Мы не очень близки, точнее мы терпеть друг друга не можем. Насколько могу помнить, я не думал, что она когда-нибудь навестит меня здесь, в кампусе.

— Эй, — говорю я. — Что ты здесь делаешь?

Она пожимает плечами и ничего не говорит, но входит и закрывает дверь. Она одета в дизайнерские джинсы и легкий свитер. Ее темные волосы убраны в конский хвост, и я вдруг понимаю, какая она красивая. Однажды она разобьет чье-то сердце.

Осмотрев комнату, она наконец садится на кровать Майка со сцепленными на коленях руками.

— Могу я спросить кое-что? — начинает она.

Я сажусь на кровать и поворачиваюсь к ней лицом. Понятия не имею, почему это происходит, но это немного сюрреалистично. Я бы поставил деньги, что мать послала ее сюда на разведку.

— Конечно, — отвечаю я ей.

— Ты действительно любишь эту девушку, Данни? — она говорит имя Данни с долей отвращения, но я также слышу неподдельное любопытство. Словно любовь — это чуждое для нее понятие и, может быть, это действительно так. Я понятия не имею, была ли Эмили когда-нибудь влюблена или, может, она даже встречается с кем-то. Это заставляет меня осознать, что я ничего не знаю о ней.