Шрифт:
– Рик! Да просто находка! – воскликнула Изабель, поглядывая на него восхищенным взглядом.
– Ладно, ладно. Давай разбираться во всем этом.
– Хорошо, давай…
***
Рик потянулся и, взглянув на настенные часы, ужаснулся. Они просидели над записями до шести часов утра. Посмотрев, на заснувшую за столом Изабель, он залюбовался утонченностью и чертами белого лица, чистотой кожи. Он почувствовал, как что-то пробивается вверх в его груди. Как сердце екает, и пульс начинает учащаться. Он ощутил новое чувство, которое не мог понять, разглядеть за чувствами боли и зла и был очень удивлен этому.
Он подошел к дивану и, стянув одеяло, накрыл им спящую девушку. Вышел на кухню, поставил на плиту кофе и сел за стол, вспоминая в подробностях все, о чем читал вчера. Задумавшись, он не заметил Изабель, которая вошла на кухню следом за ним и наблюдала некоторое время, прежде чем сказать громким голосом.
– Кофе в кофеварке, кажется, уже закипает…
Парень вздрогнул, посмотрел на нее и, поднявшись, подошел к плите.
– Я слышу Изабель. – улыбнулся Рик.
– Какой сегодня день?
– Вторник, тринадцатое ноября.
– О чем ты думал?
– О записях этого профессора. Очень, между прочим, познавательно все описывает. И если б он не был мертв, я охотно пообщался бы с ним. – Говорил Рик, пока разливал кофе по чашкам и ставил их на стол.
– Долго я спала? – Спросила Изабель уже с чашкой в руках и вдыхая аромат колумбийского кофе.
– Ну, примерно часа четыре.
– О чем говорится в его дневнике?
– В каком из двух?
– Ты что, прочитал оба?
– Ну да. Мне было интересно. Но один из них безнадежно испорчен, догадайся какой?!
– Тот, который на английском языке?
– Десять баллов! Из него вырвали очень, много листов, но кое-что осталось. А дневник, который на французском, в хорошем состоянии. Там говорится об опытах и химических реакциях. И так же говорится о вашем камне.
– И что о нем сказано?
– Ну, то же, что мне рассказала ты.
– И все? А где он может находиться в данный момент? Что можно с ним делать?
– Про это там ничего не сказано, за то там говорится о каком-то кубе и карте. Но точно я не совсем понял, о каких вещах он писал.
– Я знаю! Это же… - Недоговорив, Изабель вскочила со стула и побежала в другую комнату к своей сумке.
Рик пошел следом за ней, заглядывая ей за плече и ждал, пока она перестанет там копаться. Наконец, она вытащила из сумки черный кубик размером с половину ладони и пергамент.
– Вот! – Гордо произнесла она и протянула Рику в одной руке куб, в другой бумагу.
– Ну, куб я понимаю, о нем в дневнике написано, а бумага тебе зачем?
– Это не бумага, это карта! – Улыбнулась Изабель, загадочно смотря на Рика.
– Дай я посмотрю… Но здесь ничего нет! – Возмутился он, поднеся пергамент к глазам.
– У тебя есть лампа или фонарь?
– Да как же без них то!
Подойдя к деревянному шкафу, Рик достал оттуда миниатюрную лампу, включил в розетку и спросил:
– Что дальше?
– А дальше смотри… - Произнесла девушка, поднося пергамент к лампе, и подняла ее так, что бы бумага просвечивала.
Вглядевшись в пергамент, Рик стал различать некоторые линии, которые постепенно проявились на бумаге.
– Да наш профессор отличный шифровщик! – Воскликнул он, глядя на Изабель. – Как думаешь, много он таких штук понаделал?
Не услышав ответа, он посмотрел на Изабель и увидел, как она отвернулась от него, пытаясь скрыть выступившие слезы.
– Бель, мы спасем ее. Я обещаю. Не надо ТАК расстраиваться.
– А вдруг мы не сумеем?! Не успеем спасти?
– Не волнуйся, все будет хорошо. А сейчас, перестань об этом думать. Если ее похитили, то явно дадут знать, почему и что хотят от нас и от нее. Давай разбираться с картой и этим странным кубом.
– Ладно, давай. – Произнесла Изабель более ободренным голосом.
19
Через три часа, Рик и Изабель решили сделать перерыв. Рик вышел на кухню и оставил Изабель в одиночестве, наедине с мыслями, а Изабель, подошла к окну и смотрела на опустевшую, но недавно кипящую от жизни детворы, улицу. На оголенные стволы деревьев, на потускневшие краски улиц и домов. От раздумий ее вывело прикосновение Рика к руке. Она обернулась к нему и сказала.