Ветер и нежаркое августовское солнце медленно, но верно сделали свое дело, и теперь остается натянуть одежду, вот и Сашенька к нему идет, а младшую как всегда придется долго звать, так просто из воды она не выйдет. Каждый раз нужно прикладывать для этого немалые усилия.

– Возьми полотенце, может помочь тебе?

– Не надо, я сама управлюсь.

– Подожди минуту, вот так, - внезапно Сашку посещает идея, складки ткани сами ложатся на тело как на античной статуе - теперь ты точно древнегреческая богиня, можно поставить в морскую библиотеку, на постамент вместо тех уродливых бородатых дедушек. Я думаю, народ будет не против?

Разыгравшееся сашкино воображение мгновенно нарисовало соблазнительную картину. Красивый парадный вход библиотеки. Здесь посредине находится портик, поддерживаемый двумя колоннами ионического ордера с шестью статуями каррарского мрамора. Две громадные статуи в нишах нижнего этажа: по одну сторону - Архимед, по другую - Ксенофонт, и два сфинкса по бокам парадной мраморной лестницы. Сфинксов оставим, против кошек он ничего не имеет, Архимеда пожалуй тоже, а вот этого Ксено на задний двор к сортру, ей богу Сашенька бы на его месте выглядит намного привлекательнее. Правда сейчас она конечно за богиню не сойдет, скорее за юную морскую нимфу, но в перспективе...

– А какая, Афродита? Она же кажется из пены родилась?

– Нет, скорее Артемида или по-латински Диана, ты у нас военно-морская богиня, а в честь Венеры-Афродиты корабли не называют, во избежание, так сказать, неприятных последствий.

– Ну вот опять ты меня дразнишь? Барышням на флот путь заказан, как завидую я Сергею и тебе, почему я не родилась мальчиком? Я читала в книжке, что в Америке одна девушка командовала речным пароходом, у нас такого никогда не будет. Ах, как я люблю море! Там у тебя в будущем женщины кораблями управляют, вспоминай?

– У нас "эмансипация", слово придумали, язык сломаешь, по идее равные права, но я крыса сухопутная и как на самом деле там, у мореманов устроено не знаю толком. Все хотел спросить, а почему ты Сашенька Сергея Лихачева ты не позовешь сюда?

– Стесняюсь, ты же сам говоришь, что я уже большая? А он... он все-таки мальчик, мужчина.

– А со мною, тогда как?

– А ты нам с Марией как родственник, мы всегда хотели, чтоб у нас был старший брат... Маша тогда всем сразу, всей улице и рассказала что ты наш троюродный брат. Теперь чуть, что: "Я братцу скажу!" - и отпускают, боятся.

– Странно, но мне не жалко ради бога...

– Вот Мария и пользуется, теперь попробуй ее тронь, такого страху на всех садовников и сторожей нагнала, раньше они папу боялись, а теперь тебя страшаться даже больше.

– Я что такой страшный, не знал?
– Сашка даже рот открыл от удивления, никогда он за собой такого не замечал.

– А кто нашего городского силача на кулачном бою положил? Забыл уже, ты же говорил, что все помнишь?

– Есть вещи Сашенька, о которых не хочется думать, а тем более вспоминать.
– сразу перед его глазами встали вонючая "Растерация", грязный стол с закуской и початыми штофами, и пронизывающий до костей голодный взгляд Крысы, - Давай поговорим о другом, тебе Сергей нравится, только честно?

– Батюшка говорит, что через три-четыре года мы будем прекрасной парой. Сережа - по настоящему нам не кузен, просто дружили домами, в старину это бывало, поэтому обвенчают. А если что, то можно и к архиерею сходить, есть у отца знакомый.

– А он? Неужели согласен? Вокруг столько девиц крутится, дочки местных чиновников, помещиков.

– В шутку уже звал под венец не раз, -по лицу видно, что Сашенька задумалась, - но смотрит всегда так... я думаю, он меня любит. У меня от мамы дар есть, только не смейся, сразу вижу хороший человек или плохой, вот вы оба - ты и Сережа хорошие. А девушки эти так... не нужен им мой Сережа, он не князь и не адмирал.

– Верю, бывает, такое интуицией называют еще, я на ринге когда дрался, частенько угадывал, что противник замыслил. Но не рано ли? Тебе же всего одиннадцать, так даже гимназию не окончишь.

– Батюшка говорил, что маме четырнадцать было, когда они поженились, у нас куклы ее оставались, матерчатые самодельные, она с ними играла даже иногда. Маша потом потеряла, она все теряет и ломает точно мальчишка, ничего нельзя доверить!

Белокурая головка девочки доверчиво лежит у него на коленях, память безжалостно терзает снова и снова, она совсем как та далекая Светлана, и точно так же он ее потеряет... Поухаживать что ли напоследок немного, косичку заплести что ли, пальцы вязнут в длинных прядях волос, как кузнечики в густой траве.

– Саша, а ты где этому научился? Косы заплетать, это и не все девочки умеют.

– Рассказывал ведь уже тебе, в школе еще, у нас обучение совместное было. Вот и баловался, расплетал и заплетал у соседки, сидевшей впереди. Светой ее звали...

– Да, да, да вспомнила, ты еще рассказывал, и что на меня она похожа очень. Хорошее имя, я бы назвала так свою дочку, жалко только в святцах его нет.

Еще несколько минут проглотила вечность под шум теплого осеннего ветра и мерный плеск волн, прежде чем он решился задать следующий вопрос.