Эти совместные купания продолжались два дня, и под конец он не выдержал. Каждые пять минут приходилось лихорадочно вскакивать и внимательно осматривать берег. Да и еще и Мария словно специально, то нырнет, то за камень спрячется, его сердце прямо разрывалось каждый раз, когда смуглая маленькая хулиганка исчезала из поля зрения. Полчаса такой "зарядки" утром и весь день потом насмарку, инструменты валятся из рук, в голове какая-то каша, нет так нельзя дальше, надо что-то делать!

– Ура!!! Саша теперь будет с нами!
– радостный крик оглушил и фонтан брызг окатил его с ног до головы. Старшая отнеслась к этому событию совершенно спокойно, словно так оно и должно быть.

– Все, русалочки мои, не могу я на вас спокойно смотреть, особенно на тебя Маша, теперь будем учиться плавать, - он хотел еще что-то добавить, чтобы девочки не смущались, но раз они не возражают, значит ничего и не надо. Чего тут такого страшного, если разобраться, никакого сексуального влечения к этим малявкам у него нет. Девицы постарше привлекают его куда как сильнее, чем эта мелочь. Был он на нудистском пляже ни раз и ни два в свое время, "последняя любовь" его туда затащила и ничего, точно так же не испытал никаких эмоций, люди как люди, просто голые.

...........................................................

Маленькие ученицы проявили недюжинное старание, чего по правде говоря, Сашка от них не ожидал, разве что младшая постоянно пыталась превратить обучение в веселую игру. И еще он чуть не оглох от визга и криков, хороший у Марии голос оказывается, сильный. Как у сирены охранной сигнализации, пришло на ум смешное сравнение. Через месяц сестренки плавали уже вполне прилично, а концу лета Саша даже обошла своего не особенно опытного тренера. Теперь уже не страшно, эти девочки точно не утонут.

После купания обычно он провожал своих "дам" до самого порога утонувшего в зелени яблонь и сливовых деревьев домика, где на стенах оживают фантастические птицы. По дороге они беседовали, сначала Сашка просто рассказывал девчонкам всякую забавную ерунду и вдруг как-то неожиданно понял, что словно против воли рассказывает спутницам про свою жизнь, день за днем, опуская понятное дело скучные и неинтересные подробности. Его не спрашивали, где в какой стране и в каком году все это было, просто слушали. Впрочем, иногда старшая задавала совсем не детские вопросы. Она, как и та далекая Светлана была умницей, у девочек это не зависит от возраста. Младшая, же то и дело оживляла беседу звонким смехом, словно колокольчик у нее там внутри запрятан, приключения Александра забавные и не очень для нее просто волшебная и смешная сказка, сказка без всякого смысла и морали. Надо сказать, он без труда вспоминал, все, что связано его с "городской" жизнью, но вот стоило дойти до "деревни", где Сашка тоже бывал не раз, то беда, "предок" просто забивал, глушил своими воспоминаниями, приходилось с этим мирится... Еще одна проблема, в последнее время он совершенно не чувствовал присутствие "деда" как раньше, когда мог к нему обращаться, словно бы его и не было. Зато появились воспоминания и навыки, которых не должно быть у жителя ХХ века, и в какой-то момент он понял, что тот матрос с "Трех Святителей" и он теперь одна и та же личность, слились. Его маленькие подружки разницы не замечали, для них он оставался просто Александром, Сашкой, Сашенькой таким, каким они его в первый раз увидел через окно отцовского кабинета.

– Саш, хорошо вам было, оценки только от единицы, до пятерки, а у нас от нуля до двенадцати! Знаешь, как обидно как бывает, когда нуль поставят! Я ревмя ревела весь день, когда в первый раз получила.

– Не огорчайся Сашенька, пройдет лет пять, и смеяться только будешь над этими бедами, совсем как сейчас Мария надо мной. Вас в школе там случаем не наказывают, розгами например?

– Нет, только записки родителям пишут, мол надо посечь, так папа отдает их сразу Авдотье, на растопку, он мне доверяет.

Вот примерно в таком духе они в тот год и беседовали, тень грозных и неотвратимых событий еще не накрыла этот райский южный уголок и наших героев.

Глава 8. Последнее лето.

"Божию милостию

Мы, Николай Первый,

император и самодержец, всероссийский, царь польский..."

.......................................................

Бум-м, бум-м-м...

"С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог!"

Бу-бу-бу-бу... монотонно читает текст священник в глубине храма, смысл с трудом

удается уловить, и есть ли он вообще?

"Господь наш! Избавитель наш! Кого убоимся! Да воскреснет Бог и

расточатся врази Его!"

Да уж слова подобрали, словно удар в голову пропустил, такое чувство... Александр рывком расстегнул крючки воротника матросской тужурки, стало легче. Рядом судорожно хватал ртом холодный воздух Михаил, и через минуту к компании присоединился красный как рак Петрович, остальных сослуживцев пока не видно, они все еще в церкви.

– Миша, ты чего-нибудь понял? Я совсем ни слова не разобрал... языцы, врази... мрази мать их!

– Говорят бог с нами, и побьем мы супостатов, и еще Царьград как всегда помянули, но это во всех манифестах у царя так.

– По-человечески, по-русски то они сказать не могли? Что случилось?

– Зеленые вы еще, глупые, война это!
– начальник, вздохнул, и огляделся по сторонам, - накаркал ты Сашка, а я уж супружницу свою собирался вызвать, домик хороший присмотрел с палисадом на берегу... идите братцы в контору, я подойду позднее.