– Упырь то шумит "в железа плотника, под суд, к расстрелянию" ваше-ство! А мой барин его осадил, на берегу де разбирайтесь барон, а здесь я командер. Мичмана молоденьки только потешаются, дескать проучили знатно нашего Упырька, поделом кровопивцу...

– Спасибо дедушка, извини, что так плохо встретил...

– Да ничо... Я тож молодой горячий был и до драки охочий, обломали потом.
– и мелкими шажками, проклиная ревматизм старый слуга отправился в кормовую часть судна, туда где расположены офицерские каюты.

Итак пока живем значит, господа-баре решили дать шанс "полезной зверюшке", но надолго ли? Планов поначалу было громадье, вплоть до варианта повторения истории с "Потемкиным" - золотопогонных под арест и вперед в Румынию. Черт знает, существует сейчас такая страна? Но при дальнейшем рассмотрении реалистичным оказался только один. Сущность его определяет простое и емкое слово "побег". Расправа с противником, столь желанная, отходит на второй план и становится маловероятной, так как мешает бегству. А как Вы думали, это только в дурных кинобоевиках герой первым делом убивает противника, в жизни так получается редко. О конфликте Александра с этим офицером знает чуть ли не весь экипаж и если с последним что-то случится, то подозреваемый будет только один. Пока же остается жизнь корабельной крысы, придется прятаться и уклонятся, благо есть предлог не выходить наверх в строй. Работы выше головы, тем более что штатный корабельный плотник - лентяй, спит день-деньской или пьянствует, помощник за него работает. От забегавших время от времени к нему сослуживцев, стало известно, что Упырек кого-то упорно ищет там, на верхней палубе среди матросов при построениях. И потянулись серые дни, он практически не поднимался днем наверх, работая то у себя, то в других помещениях корабля.

Приятели редко навешали Сашку, как правило по делу, не успел что-ли предок на корабле обжиться и только однажды внизу в столярке появился Цыган.

– Сашка, чухон твой где? У нас горе - земляк мой Ваня, мы с одного уезду, представился и еще двое сегодня ночью от холеры померли.

– Где ему быть? У буфетчика, как с утра ушел, так и с концами, -ответил приятелю Александр, -Постой я никогда не делал гробы! Мерку снимать надо?

– Ты что не хоронил в море еще никого? Нашему брату казенная домовина не положена, только одна доска нужна. Вот эта подойдет, чухон с тебя не взыщет, когда заявится?

– Наплевать пошли наверх!
– и они прихватив широкую сосновую доску из запасов плотника отправились на палубу.

Небо словно решило оплакать погибших, погода самая, что ни на есть траурная. Капли мелкого дождя, словно слезы катятся на палубу. Народу собралось немного, из офицеров присутствует только знакомый уже Лихачев. Александр обратил внимание, что молодой мичман истово креститься после слов молитвы, не иначе действительно переживает, а вот у него, у Сашки в душе ничего не шевельнулось, совсем огрубел. Наконец корабельный попик закончил бормотать себе под нос, последовала команда и зашитые в парусину тела бесшумно скользнули за борт, только всплеск воды и все... На обратном пути Александру вдруг пришло в голову, что от "гробовой" доски следует избавится, а то еще из нее стол например сделают, гигиена здесь не в почете. Огляделся, никто вроде не видит, и к черту ее, прямо в открытый пушечный порт и отправил...

Почему противник не попытался расправится с Сашкой прямо на борту "Трех святителей", благо он был что называется по боком? Не захотел пойти "один на один" , а может быть этому психу просто нужна была публика для выступления, один бог знает. Вот только питаться пришлось корками и сухарями, размоченными в воде, благо у "дедушки" был собственный запас, добытый во время починки стеллажей в в брот-камере. К общему артельному матросскому котлу Сашка выходил редко, кроме Упырька был еще один враг - холера. Незваная гостья исправно косила нижних чинов и еще не раз пришлось расходовать доски из запаса корабельного плотника.

Наш современник вправе спросить, почему же Сашка не попытался решить вопрос самым примитивным путем - просто поговорить с "обиженным"? В нашем мире Александр так скорее всего бы и поступил. Была похожая ситуация у него с одним прапорщиком во время срочной службы в СА. Там все решилось в приватном разговоре: "я тебя не трогаю - и ты меня тоже". Но здесь все совсем по другому, офицер ни за что не пойдет на диалог с нижним чином, а для Сашки проще найти общий язык с бешеной собакой, чем с эти сумасшедшим немцем. И все же они "поговорили" тогда, так получилось... dd>

– Стой человека задавили!
– кричит Цыганков впереди. dd> Втроем они поднимают тяжелый деревянный брус из трюма, на одном конце Цыган, на другом финн-плотник с помошником и Сашка посередине. Снизу несутся матюки на ломаном русском, начальник не понимает причины задержки и Александру приходится спешить на помощь. Да действительно придавили немного, жалко только не до конца. Дорого бы дал Сашка, чтоб увидеть как толстый брус плющит грудь этого субъекта, не человек ведь это, а Упырек оказывается! Как уж он тут под бревно угодил, только одному богу известно, застрял словно крыса в мышеловке. Но с другой стороны может по пробовать договорится, пока Цыган освобождает "их благородие" из ловушки и отряхивает мундир? Натянуть на лицо, как можно более миролюбивое выражение и вперед... Нет, не проходит, немой призыв к миру отвергнут, "этот" ничего не забыл и не намерен прощать дерзкого нижнего чина, верно надеется сквитаться позднее на берегу в казармах. dd> Важнее телесной пищи была духовная - информация, мир за пределами деревянных стен корабля был для Сашки практически "терра инкогнита". Общаться с сослуживцами приходится теперь осторожно, взвешивая каждое слово, "дед" был уверен, что есть среди них информаторы начальства, "стукачи", следовательно и Сашка должен быть предельно осторожен. Поэтому никаких даже малейших намеков на побег, никаких помощников и сообщников, только он один - в этом кажется главный залог грядущего успеха. К сожаления,познания "дедушки" в местной географии оказались очень невелики. Вся жизнь его в Севастополе протекала по сценарию: казарма - кабак - порт - корабль, такой вот заколдованный круг. Его надо разорвать, иначе шансов выполнить задуманное не будет. Еще важный момент, он понял, что попытка будет только одна, в случае провала его ждет смерть, медленная и жестокая. Беглецов просто, без затей забивают шпицрутенами, после массовых побегов в прошлом году командование неофициально ввело такой порядок. Постепенно, шаг за шагом, план обрел зримые очертания. Из подслушанных разговоров матросов на баке и от "деда" он узнал, что по суше уйти в Россию очень трудно, местные туземцы ловят беглых и сдают властям за отдельную, небольшую впрочем, плату. Поэтому беглецы часто пытались укрыться в самом Севастополе, или в других местных городах в надежде, что со временем о них забудут. Ошибка, сгубившая многих, в небольшом провинциальном городе, рано или поздно попадешься на глаза властям. Нередко, потерявших осторожность, беглых ловили их же командиры. Поэтому у Александра остался только один вариант - сразу уходить за рубеж, на иностранном торговом судне. Выбор, который беглые матросы обычно отвергали вследствие непреодолимого "языкового барьера", но он сумеет на английском объясниться, если надо, благо немало времени потратил на изучение еще там, дома. В середине 19-го века это международный язык моряков. Неужели иностранце не возьмут дарового матроса и полезного специалиста, хорошего плотника? Он отработает дорогу своим трудом. Но сперва надо попасть на берег, как это осуществить непонятно, никаких идей на этот счет у него не было. И вдруг неожиданно, примерно через неделю после стычки с Упырьком судьба сделала Сашке просто царский, сказочный подарок. Линейный корабль "Три Святителя" был не очень старым по тогдашним меркам судном, но у казны вечно не хватало денег на капитальный ремонт судов черноморского флота, или по "флотски" - тимберовку. Беда какая-то была с деревянными кораблями, вроде жил в в севастопольской бухте зловредный червь, большой любитель полакомится деревом обшивки. Злые языки правда утверждали, что этот вредитель - исключительно казенного происхождения и искать следует не в воде, а в карманах подрядчиков.

Поэтому после шторма наш линкор проплавал всего две недели, далее решили не рисковать, чего доброго еще утонет ценная "боевая единица". Вышел приказ закончить кампанию, разоружиться и сдать в порт имущество. Так у Сашки впервые появился реальный шанс осуществить ранее задуманное...

Стоял один из тех теплых апрельских дней, которые для севастопольских обывателей не составляют диковинки. В воздухе доходило до 20 градусов тепла по Цельсию, и купальный сезон уже открылся. По Севастопольскому рейду шустро сновали разнообразные лодки с отдыхающими. Дамы и девицы катались с кавалерами в гичках и яликах, любуясь видом города, поднимающегося амфитеатром над синими водами залива - синими, конечно, только издали тогда, как вблизи вода Севастопольского рейда в ясную погоду имеет яркий, настоящий изумрудно-зеленый цвет. По просторной, мощеной камнем улице напротив двухэтажного здания морской офицерской библиотеки, гуляла "чистая" публика, по преимуществу моряки и дамы. В небольшом, но красивом саду, внутри чугунной ограды, которою обведено массивное сооружение, цвели цветы на клумбах и в тени деревьев журчал фонтанчик. Южный курортный город, весна, девушки по улицам гуляют толпами, рай, да и только, но нашему герою не до них, его внимание приковано к слоняющимся без дела взад и вперед по бульвару офицерам. Горький опыт подсказывал ему, что лучше лишний раз не попадаться на глаза этим местным хозяевам жизни. Нет, Александр не был ни террористом, ни дезертиром, и в переносном ящике, на который он в данный момент сидел, затаившись в переулке, лежали обычные столярные инструменты. Более того, он еще совсем недавно был вполне законопослушным обывателем, так в чем же дело в праве, спросить читатель?