Не дав твари упасть, вытащил нож из её головы и только после этого посмотрел вниз с целью оценить повреждения. Да, хороший удар, селезёнка похоже всё. Кинжал? Нет, лучше пусть побудет в ране, группы закрепления вот-вот будут на месте, тогда и подлечится. А пока, спасибо прекрасной Лиене, уже весь дырявый, а чувствуешь себя просто хреново, вместо того, что бы лежать и помирать. Сбросил магазин, вставил новый, теперь можно посмотреть как дела у капитана.

Не успел он приблизится к дверному проёму, как пол под ногами ощутимо вздрогнул, следом застучали автоматы, которые практически сразу заткнулись от взрыва гранаты. А ещё через несколько секунд, в холле между спортзалом и столовой, гранаты начали рваться одна за другой. Не успел стихнуть грохот от взрывов, как застучали крупнокалиберные автоматы комитетчиков. Прикрываясь стеной осторожно выглянул наружу. Порядок, группа закрепления на месте и чистит территорию гранатами. Прекрасно, обернулся назад и как раз увидел как в оконном проёме показалась эвакуационная лестница с бойцами второго эшелона. Крикнул им что всё в порядке, первый этаж уже чистят, он контролирует второй, пусть детьми занимаются. Перевёл взгляд на площадку перед библиотекой. О-о, вот это капитан от души повеселился.

Ударной волной, выброшенный из актового зала алтарь, наполовину застрял в библиотечной стене. По всей площадке валялись куски тел, сразу и не скажешь, скольким разумным они принадлежат. На лестнице темнеет подозрительное пятно и чем-то тёмным забрызгана ближайшая стена. Нормально, это Игорёк кого-то так приложил, что от человека только мокрое место осталось? И кстати, где он сам?

Ага, вот и он. Сидит прислонившись к стене актового зала прикрывая рукой чёрное пятно на животе, напротив него разрубленный пополам вампир с простреленной головой. У мёртвой твари в руке зажат пистолет. Охренеть, это получается он стрелял в капитана уже будучи напополам разрубленным?

– Ты как - поинтересовался у молодого напарника.

– Временно ограничен в перемещениях. Кровосос успел всадить в меня две пули, одна из которых застряла в позвоночнике.

– Херово.

– Херня, на Лиене как в пожелании, если рана, то лёгкая, если смерть, то скорая. Если вдруг сам не справлюсь, стюардесса вылечит.

– Стюардесса?

– Ну Леночка, эльфийка из госпиталя. Лучше скажите, как дети. Из за алтаря чувствительность ни какая.

– Убитых нет, несколько раненных. Зацепило осколками от взорвавшейся мины. Когда баррикада рухнула, её удачно мешками привалило.

Демидов убрал ночник и закрыл глаза. Внезапно, не смотря на близость алтаря, заработал его "радар", причём с небывалой чёткостью. Он сейчас ощущал всё происходящее на пару километров вокруг. Сзади него несколько медиков уже оказывают первую помощь раненным. Под ним, в спортзале уже всё под контролем, оба чекиста ранены, но все заложники целы. С лёгким злорадством отметил, как в учебном корпусе паникуют два вампира загнанных спецназом в туалет. Как символично, сейчас их там и замочат. А на командном пункте отцы командиры не находят себе места, гадая как продвигается операция. Это да, ЗППшки вырубают всю связь наглухо. Почему-то, вдруг стало смешно. Годы тренировок, потом несколько минут полнейшего хаоса, такая мать её, работа. За то теперь, можно с полной уверенностью сказать, что вся предыдущая, несложившаяся жизнь и незадавшаяся карьера были не зря.

"Радар" выключился, а сознание всплыл эпизод, который много лет назад он приказал забыть, раз и навсегда. Первая кавказская, конец февраля в Таврополе, у лейтенанта Демидова отпуск по ранению. Он возвращается к жене, на их съёмную квартирку, в которой уже живут другие люди, а его не хитрые пожитки упакованы в рюкзак который ждёт его в кладовке. К рюкзаку прилагается записка от жены, суть которой можно передать коротеньким предложением "прости, я так больше не могу". Не могу, а прожили всего ничего.

Тогда, он плёлся по этому грёбанному, сырому, продуваемому всеми ветрами городу и жёлтый свет из окон домов больно резал ему глаза. За окнами с жёлтым светом было тепло и может быть, кто-то кого-то ждал, а может даже любил. Только ничего из этого не относилось к нему. Ни кто его не ждал, а он сам, как оплёванный месил ногами талый снег. А жёлтый свет чьей-то спокойной жизни был для него как насмешка, вымораживая те крохи тепла, что не смог забрать с собой ветер.

И вот сейчас, через двадцать два года, стоя в разгромленной и залитой кровью школе, он в то же время шёл по тому промозглому городу. Так же как тогда, жёлтый свет из окон освещал его путь. Только сейчас, он не резал ему глаза и не вымораживал его до костей. Наоборот, он дарил ему ласковое тепло. Словно из каждого окна с ним хотели поделиться маленькой частичкой своего счастья. Сквозь десятилетия до него долетел истошный визг Берсенёва "Нож, вытащи нож!".

Но даже его противный голос не смог разрушить очарование момента. На глазах навернулись слёзы радости. Ничего лучше он в жизни не испытывал. Только ради этого момента стоило прожить такую бестолковую жизнь. Всё правильно сделал. Как бы сказал один замечательный человек "Чтобы жизнь. Продолжилась. Вновь".

(*)каска на стройке, у военных шлем ?

Касательно Берсенёва и Демидова, всё то негативное, что написано за эти годы исторической наукой, абсолютная правда. Все попытки как-то обелить их имена, это плевок на могилы десятков тысяч невинно убиенных разумных, которые были убиты непосредственно ими, или по их личному приказу. Пытки и убийства пленных, разрушенные алтари и геноцид адептов тёмных культов, всё это не россказни недоброжелателей, а реальные дела подтверждённые многочисленными документами. Журнал боевых действий подразделения которым командовал Берсенёв, чтение не для слабонервных. А что творили головорезы Демидова, это вообще не пропустит ни одна цензура.

А вот на счёт педофилии и содомии, здесь сложный вопрос, по которому у современной науке нет однозначного мнения. Как говорят земляне, свечку ни кто не держал, имеется ввиду отсутствие свидетелей. Касательно первого пункта, возможно свет может пролить семья Шериссаш из дома Закатных теней. В конце концов, именно их ребёнка Берсенёв насильно удерживал. Но сами понимаете, общество дроу это тирания в которой подданные подвергаются жесточайшей идеологической обработке. Ещё на Земле замечено, зомбированный пропагандой индивидуум не в состоянии отличить добро от зла, белое от чёрного.