– Ты не поверишь, что сейчас произошло, - сказала я Скарлетт. – Пока я искала бумагу, пришла…

Закончить мне не удалось, потому что подруга резко отодвинула стул от парты, прижав руку ко рту, и вылетела из класса.

– Скарлетт? – миссис Пейт, наша учительница, была несколько нервной, так что она буквально подскочила на месте, оглядывая класс беспокойным взглядом. – Галлея, с ней все в порядке?

– Она подхватила грипп, - сказала я. – Пойду, посмотрю, как она там.

– Хорошо, - миссис Пейт переключила свое внимание на Майкла Лонга, ножницы которого опасно смотрели в его живот. – Майкл, подожди. Посмотри на свой стол! Ты видишь это? Видишь?

Я нашла Скарлетт в последней кабинке. Подруга стояла на коленях, привалившись к стене. Я отмотала немного туалетной бумаги и протянула ей.

– Вскоре станет лучше.

Она высморкалась и вытерла глаза рукавом. Мне было так жаль ее.

– Мы одни?

Я выглянула из кабинки, посмотрела вниз, на пол, и никого не увидела. Только мы с ней – и звук капающей из крана воды.

Скарлетт повернулась ко мне, вытирая лицо.

– Это, - сказала она, надтреснутым голосом, - самое худшее.

– Знаю, - я приказала себе не говорить ни о четвертом месяце, ни о счастье рождения ребенка, ни о маленькой жизни, растущей внутри нее. – Я знаю.

Подруга закрыла глаза.

– Где бы я не встречала беременных раньше, они всегда выглядели счастливыми. Сияющими! Или по телевизору – в этих огромных платьях, выбирают вещи для ребенка. И никто не говорит, что ты становишься толстой, тебя постоянно тошнит и ты просто чокнутая. А ведь прошло всего три месяца, Галлея! Дальше будет еще хуже.

– Доктор говорит, - начала я, но она махнула рукой, не давая мне закончить.

– Да дело не в этом, - тихо сказала она, снова начиная плакать. – Все было бы иначе, если бы Майкл был здесь, или если бы я была замужем. Мэрион не хочет, чтобы у меня был ребенок, Галлея, так что она не так чтобы очень сильно поддерживает меня. Я должна справляться со всем этим одна, понимаешь? И это пугает.

– Ты не одна, - сказала я твердо. – Я тоже здесь, если ты забыла. Я держу твои волосы, когда тебя тошнит, приношу тебе эту соленую гадость, которую ты ешь, и позволяю орать на себя. Я делаю все, что делал бы муж или еще кто-то.

– Это не одно и то же, - флуоресцентный свет делал ее лицо бледнее обычного. – Я так по нему скучаю! Это так тяжело.

Знаю, - снова сказала я. – Ты очень сильная, Скарлетт, правда.

– Если бы он был здесь, не знаю, что бы между нами произошло. Мы ведь встречались всего лишь одно лето, понимаешь? Может быть, он оказался бы невероятным идиотом – я никогда этого не узнаю. Но, когда все становится совсем плохо, и я чувствую себя никем, я могу думать лишь о том, что с ним все было бы лучше. Он был бы единственным, кто бы все понял. Единственным!

Я опустилась на колени рядом с ней.

– Мы сможем, - я сжала ее руку. – Я знаю, мы сможем.

Скарлетт шмыгнула носом.

– А что насчет классов для родителей? Что насчет боли? Что насчет денег? Как я должна буду содержать человека, если работаю кассиров в «У Милтона»?

– Мы ведь уже говорили об этом, - произнесла я. – У тебя ведь есть некоторые сбережения от бабушки с дедушкой, ты можешь использовать их.

– Но это для колледжа, - простонала она.

– О, ну да, - пробормотала я, - конечно. Ты права. Колледж сейчас гораздо важнее. Это же твой ребенок, Скарлетт! Ты нужна ему!

– Мой ребенок, - повторила она, ее голос отразился от стен. – Мой ребенок.

И тогда я услышала это: скрип открывающейся двери. Не входной, нет, ближе, буквально рядом с нами. Я выскочила из кабинки, спрашивая себя, как я умудрилась упустить кого-то, кто был здесь все это время и все слышал. Но все было хуже, чем я могла себе представить. Гораздо хуже.

– О боже, - сказала Джинни Тейбор, увидев меня. Она стояла в футе от меня в своем белом свитере, ее рот напоминал идеальную букву «О». – О боже!

Скарлетт закрыла глаза и подняла руки к лицу. С потолка доносилось тихое потрескивание лампы. Никто не сказал ни слова.

– Я никому не скажу, - быстро сказала Джинни, пятясь к двери, - клянусь. Я не скажу.

– Джинни, - начала я, - это не…

– Я никому не скажу, - громче повторила она, почти подойдя к двери, - честно слово, - и она выскочила за дверь, оставив ее захлопываться перед моим лицом.

Когда во время ланча мы шли к машине Мэйкона, все уже бросали на нас странные взгляды.