– Достаточно света? – спросила она.

– Не знаю, но попробую.

Они ходили по аллее, стараясь найти более выгодный ракурс. В то время, пока он глядел в объектив, стоя в самом начале аллеи, Рита прохаживалась по дорожке, разглядывая редко расставленные скамьи и деревья, выступавшие из полумрака. Когда он сделал первый снимок, она уже вернулась к нему, даже не заметив, что и сама попала в кадр – уже во второй раз за вечер. Впрочем, Артур полагал, что при таком освещении лица все равно будет не видно, так что беспокоиться было не о чем.

– Там, дальше, очень красиво. Идем, ты сразу увидишь, – положив руку на его локоть, взволнованно прошептала она.

После этого Рита отпустила его и прошла вперед, а он послушно зашагал следом, держа камеру наготове. Даже не глядя на нее, он понял, что она имела в виду – примерно на середине пути действительно был чудесный вид. Ярко светившийся фонарь соседствовал с большой скамьей, стоявшей на резных изогнутых ножках. Над спинкой нависали отяжелевшие от снега ветки деревьев.

– Волшебно, – прошептал он, без сомнений поднимая камеру к лицу.

Она встала рядом с ним, так что он мог слышать ее неровное дыхание, а также поскрипывание снега под ее сапогами, когда она переступала с ноги на ногу.

– Вы замерзли? – закончив со снимком, спросил он. – Я провожу вас до дому.

На ее лице было почти счастливое выражение, и сейчас ее глаза сияли неподдельным восторгом.

– Да, это было бы очень кстати, но как же ты вернешься?

– Еще не слишком поздно, я успею, – небрежно махнул рукой он. – Сегодня был отличный вечер.

Артур полагал, что ни одна пара в городе не чувствовала такого же восторга, как они сейчас. И при этом ни один из них не был влюблен в другого, между ними не передавались глупые открытки и проклятые пирожные. Они просто нашли нечто особенное, и им были не нужны слова.

Глава 17 Рита. Юбилей кондитерской

Март подкрался незаметно. Воздух как будто стал легче, дни удлинились, и дороги вернулись к естественному темному оттенку. Небо посветлело, солнце все чаще пригревало землю, и Рита решила, что пора вынести некоторые цветы в беседку, где они могли бы находиться под крышей, но получать солнце и тепло. Все-таки идея с парником не оставляла ее, и она надеялась, что когда станет теплее, ей все же удастся привести беседку в порядок.

Артур ничего не говорил о цветах, хотя несколько раз выходил на задний двор – проводил электричество по просьбе Робби. Между ними установилось странное перемирие, когда Робби не задавал вопросов, а Артур не пытался с ним заговорить. И все же, то, что Робби попросил его о помощи, уже само по себе являлось большим шагом вперед. Когда работы были закончены, она оставила Артура на ужин, зная заранее, что другой благодарности он не примет. Все же идея с фотографией в качестве оплаты казалась ей довольно странной, впрочем, как и почти все, что было связано с этим особенным молодым человеком.

Зато теперь они каждую ночь включали лампу и оставляли ее гореть до утра. Это было неожиданно, но зажженный свет давал какое-то чувство уверенности, и Рита нехотя признавалась, что Артур был прав. Больше под окнами никто не ходил, и она спала спокойно, не думая о том, что кто-то может забраться в дом и причинить вред ее сыну.

Рита совсем не ожидала, что ее пригласят отмечать юбилей кондитерской, но в один воскресный день Артур именно так и поступил.

Он все чаще удивлял ее своими решениями, но на сей раз, как оказалось, инициатива исходила не от него.

На его плечах вновь покоилась кожаная куртка, заменившая тяжелое драповое пальто, и он приезжал на своем мотоцикле. Она не беспокоилась о нем, отпуская поздно вечером, поскольку теперь он мог ездить самостоятельно и не зависеть от расписания городского транспорта.

Так как это был выходной, она думала о том, что Антон, который не появлялся две недели, теперь мог вновь нанести визит. Робби это не особенно волновало – он по обыкновению заперся в своей комнате, занимаясь уроками и прорабатывая собственные теории. Он всегда знал, чего хотел, и как этого можно было добиться, а потому Рита не мешала ему. В свою очередь он также не беспокоил ее, когда она оставалась всю ночь напролет в гостиной, зажигая лампу и проводя бесконечные часы над картонным трафаретом и шаблонами.

По воскресеньям она предпочитала не работать – в этот день она наведывалась в почтовое отделение, отдавала то, что успела сделать за неделю, получала деньги, выслушивала замечания, а потом отправлялась за покупками. Заработок заметно вырос, и теперь она всегда возвращалась домой, зная, что в карманах у нее еще шелестят разноцветные бумажки, без которых на этом свете просто невозможно прожить. Накопления подходили к концу, но благодаря продаже открыток Рита могла позволить себе надеяться на то, что ей удастся сберечь некоторую сумму и обойтись скромным еженедельным доходом.