Дальше разбор наземных трофеев. Он должен быть, но его не будет, потому что делить особо нечего. На месте расположения вражеского дивизиона ПКО огромный кратер, а жилые купола, где собирались разместиться ремонтные бригады, расстреляли перехватчики.

И остается самое ценное имущество – корабли тофферов, которые были взяты на абордаж и сохранили ходовые качества. Всего девять боевых единиц: шесть эсминцев, рейдер, ремонтная база «Марика» и колониальный транспорт «Прогресс-43». «Марику» я хотел оставить себе, она готова к дальним походам, очень пригодится «аргонавтам» и сможет обслуживать наши корабли. Эсминцы и рейдер перейдут дорамцам. Ну, а колониальный транспорт достанется Кроуфордам. Думаю, что это честный раздел. Как договаривались. И Маклир, судя по всему, был доволен. Для молодого президента боевые единицы важнее «Прогресса» и «Марики», поэтому его ответ удивления не вызвал:

– Меня все устраивает. Почти.

– Хочешь внести поправки?

– Да. Считаю, что «Прогресс» может котироваться выше десяти процентов, и груз, который еще остался на его борту, должен принадлежать мне.

– А что там?

– Сухпайки для флота тофферов. Больше миллиона рационов.

– И больше ничего нет?

– Нет. Остальное разгрузили, опустили на планету и там уничтожили.

– Что же, я не против. Кроуфорды возьмут, что отдадим, и будут довольны.

Мы ударили по рукам, и Жан, прежде чем оставить меня одного, уточнил:

– Значит, к Гектору идем, как планировали?

– Мое слово крепкое. Неделю на отдых и подготовку после возвращения в империю, и выступаем.

– Отлично.

Насвистывая веселую мелодию, Маклир ушел, и появился Ломов, который доложил:

– Тор, прибыли командиры пиратов. Ты их вызывал?

– Вызывал. Веди этих «джентльменов удачи» сюда.

Вошли командиры пиратских фрегатов, три суровых человека, которые были похожи, словно родные братья. Одинаковые темные комбинезоны, серая кожа, грубые черты лица и бритые головы. Настоящие вольные бродяги, с виду суровые, а в реальности запуганные, жалкие и больные. У одного, насколько я знал, проблемы с костным мозгом, у другого мутация ног и полная атрофия половых органов, а у третьего вместо позвоночника протез. И в этом нет ничего удивительного. Космос, невесомость и радиация делали свое черное дело. Для пиратов норма иметь одного здорового бойца на трех инвалидов. Про это я знал, ибо уже сталкивался с ними.

И что тут скажешь? Я жалеть никого не собирался, а капитаны – потомственные скитальцы, без родины, без флага, без национальной принадлежности и паспорта. По сути, они никто, и, если уничтожить пиратов, а корабли забрать себе, мне за это ничего не будет. Однако я дал слово, и пиратские вожаки тоже его дали. И поскольку бродяги свою часть уговора выполнили, помогли мне с разведкой диких систем, а во время боя не сбежали, пришла пора выполнить то, что я им обещал. Не нужны мне их дырявые корабли с потрепанными фонящими реакторами, и можно отпускать этих космических бомжей на свободу, пусть летят, голуби. Но прежде я хотел сделать им предложение, от которого они не могли отказаться.

Пиратские вожаки замерли напротив. Они ждали моих слов, и я сказал:

– Отныне вы свободны и вольны покинуть нас в любой момент. Мои бойцы уже оставляют ваши корабли.

Вожаки переглянулись, и вперед выступил старший, Амадей Розенкранц по прозвищу «Железяка», командир фрегата «Злодейка». Ломов за его спиной напрягся, и ладонь десантника легла на рукоять пистолета. Но я махнул ему рукой – все в порядке – и кивнул Розенкранцу:

– У вас есть вопросы?

– Да, ваша милость. – Он слегка поклонился. – Мы хотим узнать, не полагается ли нам доля от добычи, хотя бы небольшая?

Я ждал этого. Они не могли не спросить о награде. Ведь не от хорошей жизни пиратские лоханки попробовали проникнуть в империю. Бродяги не сами по себе, у них есть база, а там женщины и дети, которые хотят есть и дышать чистым воздухом. Наверняка они испытывают острый недостаток в энергоносителях, потому и пошли на отчаянный шаг. И то, что я их отпускал, вожаков не обрадовало. Добычи-то все равно нет, и проблемы никуда не делись, а даже наоборот, стали острее.

– Добыча… – протянул я, бросил на пиратских капитанов взгляд и покачал головой: – Нет. Доли вам не будет. Не заслужили.

Все трое сразу осунулись. Права качать бесполезно. Один мой фрегат в прямом бою способен разбить все три их кораблика. И просить они не решались. Это понятно, и капитаны собрались выйти, но я их придержал:

– Погодите. У меня есть для вас работа. Если возьметесь за нее, будет вам счастье и щедрое вознаграждение.

– Что за работа? – Розенкранц вытянул вперед шею, и его глаза загорелись.

– Нужно, чтобы два фрегата двинулись за тофферами, которые сбежали. Оборудование для обнаружения следов вам передадут. Третий кораблик, получив задаток за работу, может возвращаться на базу.

– Как долго мы должны следовать за тофферами?

– До тех пор, пока не узнаете, где они. После чего один корабль останется неподалеку, а другой придет в империю и сообщит, где беглецы. Что скажете на это?

– Мы готовы, ваша милость. Но насколько велика будет награда?

– Я же сказал, вознаграждение обещаю щедрое. В данном вопросе скупиться не намерен.

– В таком случае мы к вашим услугам.

– Очень хорошо. Договор устный. Про ответственность напоминать не стану, сами понимаете, за обман всех под нож пущу. Выдвигаетесь через четыре часа. За припасами и оборудованием обращайтесь на «Вестгот». Свободны.