Прощупывая тьму, их фонарики осветили гигантский каменный зал с высоким сводчатым потолком, что скрывался в тени. У стен располагались терракотовые колонны с выгравированными теми же самыми иероглифами. На полу располагались семь каменных плит на постаментах, на каждой из которых лежал мумифицированный труп. Мумии были циклично размещены головами друг к другу, как цветочные лепестки. В центре находилась резная каменная решетка. Под этой решеткой царил непроглядный мрак.

Вейланд коснулся холодной каменной плиты.

– Что это?…

– Жертвенные плиты, – ответил Себастьян.

– Совсем как у ацтеков и древних египтян. Тот, кто построил эту пирамиду, верил в ритуальные жертвоприношения, – объяснил Томас.

Лекси направила луч фонарика в сторону дальней стены – на груду человеческих черепов двухметровой высоты.

– Боже мой, – тихо прошептал Максвелл Стаффорд.

Миллер склонился над мумией.

– Она почти идеально сохранилась.

Подобно остальным, этот труп был заморожен и высушен суровыми условиями окружающей среды. Плоть и сухожилия по-прежнему липли к костям. Мертвец носил ритуальную накладку и ожерелье с самоцветами. Драгоценные камни и благородный металл тускло поблескивали под тысячелетней пылью. Хотя других ран, кроме дыры в самом низу грудной клетки, у мумий не имелось, все черты лиц были искажены, а рты разинуты, словно бы в невыразимом страдании.

– Именно здесь они предлагали избранных божествам, – сказал Томас.

Миллер осторожно коснулся останков. Плоть была жесткой, а кости обызвествились почти до текстуры камня.

Тем временем Себастьян поводил фонариком по одной из каменных плит. Темные пятна виднелись на поверхности – немое свидетельство ритуальной бойни, что творилась в этом зале.

– Здесь должны были лежать только избранные, – сообщил он остальным. – Их никак не сковывали и не привязывали. Они по доброй воле шли на смерть… Это считалось честью.

– Вот счастливцы, – сказала Лекси. Затем она пробежала пальцами по округлой вмятине наподобие чаши у основания плиты. – Зачем эта чаша?

Себастьян пожал плечами.

– Мнения расходятся. Некоторые археологи считают, что сюда клали сердце после того, как вырывали его из тела… из тела живого человека.

Вейланд направил луч фонарика на каменную решетку в центре зала.

– Посмотрите!

Максвелл зажег осветительный патрон и бросил его вниз сквозь решетку. Затем, присев на корточки, стал наблюдать за тем, как он падает. Все услышали, как патрон обо что-то ударился.

– Какая здесь глубина? – спросил Вейланд.

– Сложно сказать, – отозвался Стаффорд. Опустившись на колени, он прижал лицо к решетке. – Может, метров тридцать. Похоже, там еще одно помещение.

Вейланд прибавил яркости своему фонарику и поводил лучом по стенам. Луч высветил еще несколько груд человеческих костей. Многие скелеты были по-прежнему целыми.

Вейланд затаил дыхание.

– Здесь их, должно быть, сотни.

– По меньшей мере, – согласился Максвелл.

Всякий раз, когда Вейланд отходил от основной группы, Адель Руссо оставалась рядом с ним, держа ладонь на кобуре пистолета. Подобно остальным, она была не в силах справиться с изумлением и в ужасе смотрела на гору побелевших костей.

Затем Руссо исследовала грудную клетку одного из неповрежденных скелетов. Как и у мумий на плитах, в самом низу его ребер виднелась дыра.

– Что здесь происходило? – спросила она, просовывая палец в отверстие.

Томас пододвинулся к ней.

– Для ритуального жертвоприношения вполне обычным считается изъятие сердца жертвы.

Но женщина покачала головой.

– Сердце не там. Кроме того, похоже, что кости были выгнуты наружу. Из этого тела что-то выломали.

Тут Томас заприметил кое-что в груде человеческих останков. Затем он выпрямился и показал остальным свое мрачное открытие.

– Невероятно, – сказал Миллер. – И содержимое черепа, и позвоночник были удалены вместе.

При содействии Миллера Томас так повернул изъятый им из груды скелет, чтобы все смогли увидеть поврежденные ребра.

– Чистота работы… просто замечательная, – сказал Миллер, почесывая голову под шерстяной шапочкой. – Прямо сквозь кость. Никаких царапин. Такое тяжело проделать современными ножами – или даже лазерами…

Рассуждения Миллера прервал долгий и гулкий вой, словно бы мучили какого-то зверя. Звук тянулся несколько мгновений, прежде чем затихнуть.

– Вы слышали? – спросила Лекси, теперь уже уверенная, что раньше ей вовсе не померещилось.

– Быть может, воздух? – предположил Миллер. – Скажем, он так движется по тоннелям…