– Помни, он не сможет оставаться здесь долго. Ты должна будешь задать свои вопросы быстро, прежде чем он рассеется, - Полсон упал на колени. Закрыв глаза, он снова повторил.
– IO evocare thee, alto padrone del Indistinto Regno. Apparire prima me.

Мгновение ничего не происходило. Комната замолчала, и Лукас застыл рядом со мной. Плечи Полсона напряглись, он приложил обе руки к полу.

Воздух охладился. Хотя не было ни окон, ни дверей, которые были открыты, чтобы я смогла увидеть, как сильный порыв ветра пробился через комнату и развеял мои волосы.

Через секунду глубокий голос Полсона нарушил молчание.

– Venire in avanti cosO noi Maggio crogiolarsi al sole in tuo gloria.

Голубой огонек вспыхнул в центре круга, затем звук молнии наполнил воздух. Кости танцевали и дергались, а земля под нашими ногами дрожала. В другом конце комнаты ваза колебалась на краю накидки и рухнула на пол, рассеивая осколки во всех направлениях. Над нашими головами люстра грохотала и качалась. Один шарик оторвался и упал на пол. Он отскочил несколько раз, прежде чем закатиться в угол.

Тлеющие остатки костей и пыли превратились в глубокий голубой туман, который простирался от пола до потолка. Пока я смотрела, дым закружился и начал принимать форму. Форму человека.

– Саймон?
– вздохнула я. У человека в дыму был небольшой нос кнопкой, как у мамы, и такие же глубокие кристально-голубые глаза. Он был широкоплечий с большими седеющими усами и пухлыми щеками и напомнил мне о картине, которую я видела у моего деда. Я шагнула вперед, но Полсон схватил меня за руку.

– Ты не можешь прикоснуться к нему, Джесси. Просто поверь мне. Ты даже не захочешь попытаться.

Конечно, я бы хотела спросить почему, но не стала. Поворачиваясь к темной фигуре, я улыбнулась.

Теперь, когда он был там, я не знала, что сказать. Представить себя? Вежливо спросить, как его жизнь после смерти? Броситься прямо в него?

Он смотрел на меня и молчал, прежде чем улыбнуться.

– Приятно, наконец, познакомиться с тобой, Джесси.

– Ты знаешь, кто я?

Он закатил глаза. Ага. Точно, как мама.

– Ты действительно веришь в то, что я избавился бы от бренности жизни и оставил мою линию без защиты?

Он повернулся к Лукасу, и его улыбка стала еще шире.

– Лукас. Мой старый друг. Предполагаю, что мой вызов в это место связан с тобой. Коробка была вновь открыта?

Лукас улыбнулся.

– Приятно увидеть тебя, Саймон.

Полсон откашлялся, потом отвернулся.

Я поняла подсказку.

– Саймон, у нас нет много времени. Мне нужно спросить тебя о коробке...и семье Уэллс.

– Коробка? Она в церкви, конечно.

Я покачала головой.

– Нет. Она была украдена. Мы уже все осмотрели.

Саймон усмехнулся.

– Глупый ребенок. Конечно, её будет не так легко увидеть. Я заколдовал её. Когда Грехи освобождаются, то коробка автоматически возвращается на свое место.

– Ты заколдовал её?
– спросил Лукас.
– Ты был колдуном?

Саймон рассмеялся.

– Конечно, нет. Но вы не сделаете того, что сделал я, не предпринимая никаких хитростей, - подмигнул призрак Саймона.
– У меня были некоторые довольно влиятельные друзья.

– Разве это не рискованно? Коробка, которая возвращается в церковь, я имею в виду. Что делать, если Грехи ей завладеют?

Настолько, насколько я хотела дать им время поболтать, у нас не было такой роскоши.

– Единственный способ, когда Грехи могут коснуться коробки, только если её им передал человек. Они не могут сами забрать её из святилища. Это часть проклятия.

– Мы искали везде, - настаивал Лукас. Мне хотелось смеяться. Я искала везде. Он только следовал за мной и говорил, что это пустая трата времени.

– Там есть комната под церковью. Коробка лежит там.

Скрытый отсек. Я так и знала!

Вспышка света вырвалась из земли под ногами Саймона.

– Времени мало, Джесси, - прошептал Полсон.

Дерьмо. Нам нужно было спешить.

– Семья Уэллс. Что ты знаешь о них?

Его лицо мгновенно потемнело.

– Нет семьи Уэллс. Только та совершившая убийство шлюха, Мередит.

– Ты знал, что это была она?

– Не сразу, - он повернулся к Лукасу.
– Мне очень жаль, что случилось, сынок. К тому времени, когда я обнаружил истину, было уже слишком поздно. И, к сожалению, не было никакого способа освободить тебя. Она убила всю свою семью, и, когда я разыскал ее, то поймал в ловушку.