– Нет, - выдохнул он, прижавшись к моим губам.
– Просто не двигайся.

Я повиновалась, резкое волнение как электричество пролетело через все мое тело. Я ожидала, что он сам сделает все почести, но вместо этого, его руки снова закружили на моей талии, пальцы впились в кожу. Я ахнула, не от боли, а от удивления, и укусила его за нижнюю губу.

– Просто...
– резко вдохнул он, сгибая пальцы, когда я прошлась линией поцелуев по его шее.
– ...не двигайся.

– Мы могли бы...
– скомандовала я.
– Я хочу...

Сердце билось так, что стало соответствовать моему, Лукас напрягся в моих руках.

Мгновение спустя, неприятный холодок подул через комнату. Палящий зной и покалывание исчезло слишком быстро, и я поняла, что он отошел.

Когда я открыла глаза, он исчез. Вышел из двери и уже проделывал свой путь вниз по лестнице.

Я начала следовать за ним, но вспышка белого бросилась мне в глаза. Какой-то сложенный кусок бумаги на краю стола.

Я развернула его, и мое дыхание перехватило. Удивительно точная, спящая версия меня была изображена на бумаге. Одна рука скрывалась под диванной подушкой, другая обернулась вокруг большой книги. Несколько прядей волос лежали на моей щеке, а остальные застилали мое голое плечо. Губы слегка приоткрылись, как будто я что-то шептала. Девушка выглядела такой юной. Такой невинной. Было что-то сильное на этой страничке. Такое глубокое. Такой видел меня Лукас? Эта деликатная вещь, которая выглядела такой хрупкой? Такой ломкой? В нижней части страницы какая-то надпись была нацарапана элегантной прописью, она гласила: «Мое Спокойствие».

Листок выскользнул из моих рук и упал на пол.

Остался один час...

Рене Морган и её муж открыли Морган Хаус в тот год, когда я родилась. До пожара несколько лет назад, это место было полно туристов, которые приезжали в Пенанс. По-видимому, какие-то большие журналы для путешественников отвели им целый разворот. Теперь ранее красивая трехэтажная викторианская постройка была бледна, пустой призрак дней её славы.

Мы собирались свернуть на дорожку, когда Лукас согнулся.

– Что такое?

Он сделал глубокий вдох и посмотрел на дом. Выпрямляясь, он сказал:

– Мы должны спешить. Времени мало. Коробка готовится принять нас обратно.

Бросив быстрый взгляд на мою сумку, он снова двинулся вперед. Я последовала за ним.

Я подняла руку, чтобы постучать, но дважды подумала. Это не светский прием. Ламиа не стучали, когда их послали закусить нами.

Поправляя свой рюкзак, я повернула ручку. Открыто. Я шагнула через дверь, Лукас шел за мной. Несколько зажженных свечей стояли вокруг комнаты, ведьмы жили при свечах по какой-то причине. Они бросали странные танцы теней на стену, которые, казалось, следовали за нами с каждым нашим шагом. Я вдохнула через рот в надежде, что это поможет справиться с вонью. Воздух был наполнен пылью, место пахло горелой пластмассой и плесенью. Это заставляло глаза слезиться.

Через несколько шагов мой кроссовок наступил на скрипучую доску. Я съежилась, когда дерево скрипом известило всех о нашем приходе. Все для элемента неожиданности.

– Что это?
– Лукас обошел меня и взял маленький желтый листок бумаги с пола.
– Подвал, - прочитал он вслух и повернул его так, чтобы я могла видеть. Там так же был большой смайлик.

Скрип слева от нас исходил, как я предполагала, от двери в подвал. Она открылась.

Лукас фыркнул.

– Она всегда любила зрелищность.

Я не смогла удержаться от улыбки. Протягивая руку, я сказала:

– Ну, давай пойдем и прокатимся на аттракционе её длинной и скучной жизни.

Мы завернули за угол и начали спускаться по темной лестнице. Мерцающий свет на дне сказал мне, что Мередит не потрудилась с волшебной перезагрузкой этого дома. Это делало навигацию сложной, но не невозможной.

– Ты сделала это!
– завизжала она, когда мы достигли дна.
– А я уже начала задаваться вопросом, кого из твоих родителей мне следовало бы начать пытать в первую очередь.

Под футболкой черный кристалл Валефара нагрелся на моей коже. Тоненький голосок в моей голове шептал. Ждать.

– Окей, мы все здесь. Что сейчас?

– Где остальные Грехи?
– спросила она. Она стояла, прислонившись к стене в дальнем углу комнаты, ухмыляясь, как будто все мы были старыми друзьями. По другим краям подвала были остальные три Греха - Амари, Вида и Кендра. Стоя вплотную к стене, как камень, они молча смотрели на нас. В другом конце комнаты мама и папа рядом сидели в углу. Рядом с ними какая-то женщина лежала без сознания.

Я подняла свою сумку и кивнула на моих родителей.

– В коробке. Отпусти Кендру и моих родителей.

– Сначала коробка, - она повернулась к Лукасу, хлопая глазами.
– А ты пойдешь и встанешь сюда, за мной.

Ни один из нас не двигался. Мередит вздохнула и освободила свою руку, её пальцы извивались.

– Давай. Передай мне. Время почти кончилось.

– Сначала Кендра и мои родители.

– Оу. У кого-то проблемы с доверием, - она захихикала.
– Ну, хорошо. У меня нет времени, чтобы сделать все проще.