– Ты замерзла! – Обеспокоенно воскликнул он, резко остановившись прямо передо мной.

Его горячие руки обняли меня и я, ощутив тепло, прижалась к нему, растворяясь с этой секунде близости. Он стал мне роднее за эти несколько дней, ближе, чем был, даже когда мы были вместе.

– Глупая… Зачем гуляешь в такой холод… - Отчитывал он, подняв глаза к почерневшему, как серебряное колечко после окисления, небу.

– Я помешала тебе? – Смущенно спросила я, прижимаясь к Питеру еще сильнее.

Он отвечал на мои порывы и обнимал еще крепче.

– Ты? Ты не можешь мне помешать… - Посмотрел он на меня и, закрыв глаза, нежно прикоснулся губами к затылку.

Только от этого тепло разлилось по телу, принося с собой сотни килоджоулей энергии.

– Глупая… - Снова прошептал он, не отстраняя губ от моей головы и снова в моей голове всплыло воспоминание трехдневной давности.

Я сидела в рабочем кресле, поставив локти на колени и прислонившись губами к сцепленным пальцам. Мои веки были слегка опушены и все вокруг я видела сквозь тонкую пелену черных ресниц.

– Кетрин… - где-то издалека услышала я голос напарника.

Он подошел ко мне и прикоснулся к плечу.

– Кетрин…, - повторил он. – Кетрин? Все в порядке?

Я не ответила, и мужчина присел напротив меня на корточки, взяв мои ладони в свои. Почувствовав тепло его рук, я подняла глаза и рассеяно посмотрела на него.

– Кетрин… - Выдавил он из себя, заметив мои уставшие глаза и располосованную солеными слезами покрасневшую кожу щек. – Ты что? Из-за чего? – Побеспокоился он.

Я хотела опустить взор к полу, но он поймал мой подбородок и легко приподнял голову, заставив меня не отводить глаз.

– Ты можешь мне рассказать. – Утвердительно сообщил он.

– Я не могу. – Замахала я головой, понимая, что выгляжу сейчас как школьница, пойманная учителем в коридоре.

Он присел ближе и еще крепче схватил меня за руки.

– Не можешь или не хочешь? – Переспросил Питер.

Я поводила взглядом по его смуглому, ощетинившемуся лицу и застыла, смотря на пересохшие, немного потрескавшиеся губы.

– Я не могу… - Произнесла я, не слыша даже собственного голоса.

– Кет, если ты боишься, что я не пойму, то ошибаешься. – Заверил он меня. – Я пойму даже если ты плачешь из-за новых колготок, порвавшихся на пятке. – Нисколько не улыбаясь, сообщил он.

Я подавленно хихикнула, словно что-то внутри запрещало мне смеяться сейчас, но я пошла наперекор.

И вдруг я так захотела обнять его и прижаться к нему, что не смогла сдержать порыва. Он привстал с колен и обхватил меня за талию. Я чувствовала как бешено бьется его сердце напротив меня, как каждый вздох вздымает его мускулистую грудь, как его внезапно похолодевшие руки путешествуют по моей спине. Я ощущала кожу на его шее под моими ладонями и легкие прикосновения его щетины, когда случайно задевала скулы.

Сейчас, когда он обнимал меня так же, стоя в парке, я чувствовала тот же аромат одеколона, которым он пользовался каждый день, но уже перемешанный с запахом табака и пива. Это был запах Марлини, который был так близко, окутывал меня с головы до ног, погружая в незримую и почему-то опасную пучину, в которую я боялась ступить, хоть и стояла на краю.

***

Шесть дней назад в своей квартире было обнаружено тело двадцатипятилетней Глории Хейворт. Молодая женщина, раздетая до нижнего белья и в одном шелковом чулке лежала в своей постели, застыв в неестественной позе. Одна непослушная прядь, выбившаяся из туго заплетенной прически, прикрывала закатившиеся глаза. Шелковое бежевое одеяло, прикрыло живот и бедра.

Даже смерть не изуродовала ее. Блестящая загорелая кожа, густые черные ресницы, полные алые губы, тонкая талия и… иссиня-фиолетовая борозда на шее, с расслабленным, но все еще опутанным вокруг шелковым чулком. Ее вторым чулком.

– Питер, что здесь произошло? – Стараясь сохранять хладнокровие и искоса поглядывая на жертву, спросила я у напарника, который рассматривал обстановку в квартире.

Марлини, как обычно, выглядел круче Пирса Броснана в «И целого мира мало»[1]: строгий официальный костюм серебристо-серого цвета, блестящий галстук, слегка облегающая кипельно-белая рубашка и изысканные кожаные туфли. Я, слышала, как глоток слюны, прокатился по моему горлу и с грохотом ударился о желудок. Проклятье…

«Ладно, тебе, Кет, это просто физиология. В конце концов, что предосудительного в том, что ты засмотрелась на красивого мужчину?» - Успокаивала я себя, в то время как объект моих наблюдений что-то рассказывал мне в запой. Я выхватила только несколько последних фраз.