Ее откровения почему-то были мне крайне неприятны.

– Меня абсолютно не интересуют твои эротические устремления. Я…

Она резко оборвала меня:

– Я тебе очень советую послушать!.. Так вот, Росс, кроме всего прочего, был очень честолюбив. Он хотел иметь много денег, и я вышла замуж за Маршалла, так как знала, что он должен получить наследство, и надеялась, что эти деньги в один прекрасный день достанутся Россу. Ради этого я готова была на все… даже лечь в постель с таким ничтожеством, как ты… даже на убийство! И все потому, что в моих глазах Росс был настоящим мужчиной. – Она презрительно улыбнулась и развела руками. – Ты даже не знаешь, что это такое! Ты утверждал, что хорошо разбираешься в финансах, а оказалось, что Фрэнк, жалкий пьяница, понимал в этом в сто раз больше тебя. Если бы не ты с твоим глупым апломбом, у меня сейчас было бы три миллиона вместо одного… А теперь ты к тому же превратился в обыкновенного дешевого шантажиста. Посмотри на себя! Разве можно назвать тебя мужчиной?

Ее слова падали на меня, как капли кипящего масла.

– Перестань, Бесс, – пробурчал я. – Каждый человек может ошибаться…

Она продолжала, не обращая на меня никакого внимания:

– В течение четырех лет я боготворила Росса, и только теперь поняла, с кем я имею дело. – Ее черные глаза яростно сверкнули, и она продолжала, буквально выплевывая слова: – Отвратительный жалкий слизняк, у которого нет никакого понятия о чести и достоинстве! Ничтожный трус, потерявший от страха не только голову, но и потенцию! Презренный тип, который прячется в темной комнате, потому что боится такого ничтожества, как ты! Вот кто мне достался!

Она глубоко вздохнула и продолжала:

– И все это я узнала благодаря тебе. Большей услуги ты мне просто не мог оказать. Так вот, я теперь не просто не люблю Росса – он мне отвратителен. Я не желаю больше видеть его. Если хочешь его убить – сделай это. Росс это заслужил. Заявляю тебе, что от меня ты не получишь ни цента. Если ты за это его убьешь – я буду только рада.

Я внимательно посмотрел на нее. Лицо, словно высеченное из гранита, холодный, ничего не выражающий взгляд. Мне вдруг стало страшно. Это блеф, говорил я себе, это просто блеф!

– У тебя этот номер не пройдет, – закричал я. – Я сказал, что убью его, и сделаю это. Всю твою игру я вижу насквозь. Ты блефуешь, но это тебе не поможет.

Она поднялась и пошла к двери.

– Подожди, Бесс…

Она остановилась на пороге и оглянулась. На ее лице играла презрительная улыбка. Я не выдержал:

– Мне нужны эти деньги! – завопил я. – Ты заплатишь, или я прикончу Росса!

Она наклонила голову:

– Это как раз то, чего я добиваюсь. Сделай мне одолжение… убей его.

И, выйдя из комнаты, он не торопясь пошла по коридору.

Я вскочил с места и бросился за ней:

– Бесс!

Она все так же не спеша спустилась по лестнице, вышла на залитую солнцем улицу и направилась к своему дому.

Было ли все это блефом?

Стоя у окна, я наблюдал за Бесс, которая прошла через сад, вошла в дом и закрыла за собой дверь. Красные шторы на окнах были по-прежнему плотно задернуты. Действительно ли Росс трусливо прятался в глубине самой дальней комнаты, или он радостной улыбкой приветствовал Бесс, которая рассказывала, как ей в очередной раз удалось надуть этого кретина Девери?

Поглаживая кольт, я размышлял. И пришел к выводу, что надо хорошенько подумать, прежде чем идти убивать Росса.

С Маршаллом мне удалось выкрутиться, во многом, кстати, благодаря помощнику шерифа Россу, но в данном случае дело будет обстоять совсем иначе. Бесс расскажет в полиции, что я ее шантажировал, бедняга Росс хотел прийти ей на помощь и за это поплатился жизнью. А так как на ее стороне будут не только деньги, но и Бернстайн с его опытом, меня упрячут в тюрьму на долгие годы.

Когда я замышлял эту операцию, мне казалось, что успех обеспечен. Но вот неожиданно все рухнуло. Пока Бесс была влюблена в Росса, моя угроза убить его могла заставить ее раскошелиться, но теперь… Так чего ради я буду убивать какое-то жалкое, дрожащее существо и платить за это годами своей жизни?

Да, пора было сознаться самому себе, что Бесс снова оказалась сильнее. И, поскольку никакого другого способа вырвать у нее крупную сумму я не видел, нужно было собирать вещи и уезжать из этого гостеприимного дома. Я с тоской подумал о том, что меня ждет в будущем: жалкая работа ради куска хлеба. И тут я вспомнил Берта Райдера и его предложение. Почему бы и нет? Ведь шериф Мак-Куин сказал мне на прощанье: «Почему бы вам не остаться в Уикстиде? Берт по-прежнему хочет, чтобы вы стали его компаньоном». Я подумал о миссис Хансен, о Мэйзи, о многих других. Замечательный небольшой городок и славные люди. Почему бы, собственно, и нет? Я вполне мог бы обосноваться там. Через какое-то время, вполне возможно, я бы женился. Мне вдруг стало наплевать на миллион Маршалла, на Бесс и на ее трусливого дружка. Решено, я возвращаюсь в Уикстид. По-могу Берту организовать прокат автомобилей, а может быть, и туристическое агентство. Через два-три года мое благосостояние может подняться до уровня, скажем, Джо Пиннера!

Я рывком поднялся на ноги, полный новых надежд и веры в будущее. Ладно, пусть я никогда не стану миллионером, но мне вполне по силам обеспечить себе сносное существование в Уикстиде. Что в этом плохого? А Бесс может убираться куда подальше, прихватив с собой Росса! И все проблемы, которые только что так занимали меня: блеф – не блеф, любит – не любит, – вдруг показались мне ужасно смешными и ненужными.

Я с удивлением посмотрел на кольт, который продолжал держать в руке. Мне теперь представлялось совершенно невероятным, что я мог купить этот кольт, да еще всерьез замышлять убить Росса. Видимо, на меня нашло умопомрачение. Необходимо было срочно избавиться от этого ненужного оружия, бросив его в первую попавшуюся яму.