– Я его понимала и прощала ему все. Любые странности, – тихо проговорила Грация.

– Вы его сильно любили? – спросил я.

На какую-то долю секунды она задумалась, потом произнесла:

– Трудно сказать. Джордж был замкнутым человеком и относился к тому типу мужчин, которые мне не очень нравились.

– И все-таки вышли за него замуж?

– Женщины чувствуют одиночество острее, чем мужчины, и поэтому иногда вступают в самые странные браки. Да, наш союз был неудачным, но это стало ясно, только когда мы уже прожили какое-то время.

– Перед самым вашим отъездом в Нью-Йорк он не жаловался, что ему опять угрожали?

На ее лице появилось удивленное выражение.

– Он вам говорил о возможном покушении на него?

– Он говорил, что получает письма с угрозами или ему звонят по телефону, но я ведь уже вам все рассказала раньше!

– Кто-то был заинтересован в его смерти?

– Никто.

– Даже вы, Грация?

Она резко повернулась и посмотрела на меня. На ее красивом лице появилось искреннее удивление. Не возмущение или оскорбление, а именно удивление.

– Моя дорогая Грация, не забывайте, пожалуйста, что я – детектив и одновременно друг Джорджа. Мне необходимо получить конкретные ответы на мои вопросы, я не могу пропустить ни одной, даже самой маленькой, детали.

– Чтобы убедиться, что я не имею к этому кошмару никакого отношения?

– Да. И предупредить любое подозрение, которое может возникнуть у полиции.

– Они приходили сюда трижды. Некий лейтенант Мэрфи задавал мне те же вопросы, что и вы, но у меня сложилось впечатление, что он знает не больше моего. О! Извините меня, Ник, я не хотела…

И мы оба рассмеялись.

– Я только пытаюсь войти в курс дела… И вопросы задаю не из праздного любопытства.

– Послушайте меня внимательно. Когда я вышла замуж за вашего друга, у него в кармане не было ни цента. Разве вам не интересно знать, как он очутился в таком роскошном доме с прислугой, где он имел все, что хотел, и не надо было заботиться о хлебе насущном, за который ему прежде приходилось ежедневно бороться?

– Вы не слишком-то справедливы к нему.

– Почему же… Скорее вы не слишком справедливы ко мне, приставая с глупыми вопросами.

Она встала и пристально посмотрела на меня, а затем медленно произнесла, делая ударение на каждом слове:

– Я сейчас выскажу свое личное мнение, мистер Бакстер, а согласитесь ли вы со мной или нет, мне в высшей степени безразлично. Я уверена, что раскрыть это преступление не удастся, поэтому считаю ваше присутствие в моем доме совершенно бесполезным. Я знаю, Джордж вас вызвал. Вы примчались, потому что речь шла о вашем друге. Я согласна возместить ваши расходы.

Я разозлился и прервал ее, причем довольно резко:

– Вы мне ничего не должны. Я сделал это во имя нашей дружбы с Джорджем, хотя мне поездка стоила немалых денег. Но я сейчас говорю не о них. Я чуть не отправился на тот свет следом за моим другом, как только прибыл в ваш гостеприимный город.

Говоря это, я тоже встал, и мы поменялись ролями. Теперь я смотрел на нее сверху вниз. Грация, видимо, немного растерялась, но все равно старалась показать, насколько она возмущена:

– Я разрабатываю темы и пишу сценарии для Голливуда, мистер Бакстер. Мне сейчас двадцать восемь лет. Этим я занимаюсь с восемнадцати, так что у меня есть положение среди пишущей братии. Я работала над сценариями, которые шесть раз получали высшие награды. Так что, как видите, на отсутствие денег жаловаться не могу. Теперь вам ясно?

– Да, – ответил я. – Ясно.

В этот момент передо мной стояла совершенно другая женщина: темные глаза смотрели холодно и отчужденно, черты лица стали жестче, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, все лицо как-то сразу осунулось, и на нем появилось едва уловимое хищное выражение.

– Я думал, что вы вышли замуж за Джорджа по любви, что вас связывали сердечные чувства.

– По любви? – саркастически спросила Грация. – Да ведь Джордж был импотентом. Я думала, что вы это знаете.

В комнате воцарилась тишина. Мне казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, так оглушительно тихо стало после последних слов Грации. Смысл их с большим трудом доходил до моего сознания. Мы были друзьями с Джорджем многие годы, нас объединяли корейская война и все те ужасы, которые нам пришлось пережить. Но никогда и ни при каких обстоятельствах мы не обсуждали наших интимных проблем, тем более когда они касались женщин.

Я помолчал несколько секунд, переваривая столь неожиданное для меня известие, но жизненная необходимость заставляла меня идти напролом.