Паровоз высказался в том плане, что, была бы водка, он, пожалуй, рискнул бы отведать и этого морепродукта. Но «пиво-квас» в качестве антидота его мало устраивает. Несерьезный продукт.

– Слышь, Антон Анатольич, – пристал к профессору подвыпивший Зубр. – И что, прям никакой возможности добраться до острова нет? Ни тебе захудалой лодчонки, ни плотика? Ну, не верю. Чтобы у такого рационализатора и изобретателя, как вы, да не завалялось чего-то про запас…

Старичка тоже явно развезло. Видимо, давно так не напивался. «Пиво-квас» напиток коварный. Вроде и немного в нем градусов, да как выпить лишку…

– Да вот ей-богу ничего нет! Говорю же, что оба клипербота погибли.

– А гравискутер?

– Вспомнили! – покачал головой старик. – Он же, как я и говорил, вышел из строя еще до того, как мы добрались до этого берега.

– И где он сейчас? – стал в стойку Шамиль, большой охотник до всякого рода артефактной техники.

– Да там же, где и машины, во дворе этой загадочной крепости, в бывших конюшнях, хотя, если судить по размерам, там держали драконов. Как загнали их туда, так и стоят. Сгнили уже, наверное, МТ-ЛБ наши…

– А глайдер ваш? Ну, скутер? – с дрожью в голосе поинтересовался заместитель командира.

– Что скутер?

– Не сгнил скутерок-то?

– Вроде нет, – пожал плечами профессор. – Впрочем, я давно не наведывался.

– Наталья, Умник, остаетесь на хозяйстве, за профессором присмотрите, – распорядился Дракон. – А мы на разведку.

Виктор начал возражать, но командир был неумолим, памятуя о недавнем проколе журналиста. Пришлось подчиниться.

– Хе, – захихикал Зубр, глядя на транспортное средство, скрывавшееся в полуразвалившемся каменном «ангаре». – Прямо «пепелац» какой-то.

Скутер и впрямь немного походил на помянутый сталкером воздушный корабль из старого фильма «Кин-дза-дза». Плоский чан цилиндрической формы с тронутыми ржавчиной бортами, исчерканными грубыми сварными швами, и прочной пластиковой прозрачной крышей. Позади торчали два винта в защитном кожухе из прутьев. Он был принайтован тросовыми расчалками на крыше одной из двух МТ-ЛБ, стоявших тут на порвавшихся гусеницах…

– Это машина работы самого Гордея! – пояснил дед. – Последняя работа Чокнутого Гордея, который учил и Вахмурку, и Кирпича и за архив которого китайцы заплатили наследникам тридцать миллионов. Потому что у нас он оказался никому не нужен. И так у нас все… – горестно вздохнул профессор.

Шамиль между тем залез на крышу «маталыги» и распахнул бортовой люк скутера. Забрался внутрь и затарахтел там какими-то железяками.

– Что, брат, гравицаппу крутить будешь? – крикнул, заглядывая в дверь, Зубр.

– Помолчи, а! – прикрикнул на него Дракон, забираясь в скутер. – Что тут, брат?

Заместитель сосредоточенно изучал механизмы летательного аппарата. Сначала его лицо не выражало ничего, кроме крайней озабоченности. Но постепенно настроение Шамиля улучшалось, и наконец он вынес вердикт:

– Можно все исправить. Правда, для этого мне понадобится разобрать «бластер». Если снять с него два артефакта да поставить сюда и вот сюда, – он ткнул пальцем куда-то в сплетение проводков и индукционных катушек, – то не исключено, а скорее, возможно на все сто, что эта махинерия полетит.

– Ты уверен?

– С этими штуками на артефактах уверенным быть нельзя, но как-никак Вахмурка, сделавший мою пушку и обучавший меня с ней обращаться, был учеником Гордея. Разберусь!

– И как скоро ты с этим управишься?

– Думаю, до утра успею. Ты мне только Паровоза в напарники дай, потребуется приложение грубой физической силы. Ну и Умника, он вроде самый сообразительный.

– О чем речь? – хлопнул зама по плечу Дракон. – Паровоз, слышал? Остаешься у Шамиля в помощниках.

– А спать когда? – возмутился здоровяк. – Оно ж вроде не горит?

– Разговорчики в строю! – строго прикрикнул командир.

В небе засияли мириады мигающих звезд, внизу, в смолистых водах, засверкали другие звезды, зажженные морскими тварями. Крохотные синеватые огоньки и крупные сверкающие пятна – красные, зеленые, розовые, желтые, синие. Сполох зарницы рванул небо где-то у горизонта.

А в местном «гараже» кипела работа. Сперва Шамиль разобрал свое оружие и из вороха артефактов, какими буквально был набит алюминиевый корпус «пушки», выбрал с полдюжины, из которых Виктор узнал лишь «звездочку» и «подвеску». Затем вдумчиво переставлял артефакты уже в моторном отсеке «пепелаца». Потом проделал это еще раз.

Они сделали только один перерыв – на еду. Рузин жевал запеченную Натальей в глине местную рыбу, чье нежнейшее мясо заедал тушеными овощами. («Вот развел грядочки, – пояснил профессор. – Представьте, в кармане куртки оказалась пара пакетиков с семенами».) И поймал себя на мысли, что давно не ел с таким аппетитом, хотя за последние годы успел перепробовать лучшую кухню со всего мира – от утки по-пекински, приготовленной в лучшем ресторане города Пекина, до блюд из знаменитого парижского «Мулен Руж». И все же эта простая грубая еда стоила лучших деликатесов. Он, знай себе, наворачивал за обе щеки, пока профессор и Дракон беседовали почему-то про фауну Припятской Зоны.