Я осторожно заглянул за край. На фоне черной листвы коричневые тела заметить было гораздо сложнее. Только то, что кроны беспокойно шевелились под порывами ветра, позволяло более-менее уверенно различать гарпий, двигающихся не в такт...

Я кивнул и тяжело вздохнул. Мрачно уставившись на ладонь, снова раскрутил разенган, чуть подумал и на этот раз попытался добавить чакру ветра. Но результат на этот раз не устроил уже меня самого...

... Неизвестно, по какой причине - то ли потому, что ветер был для меня второй стихией, то ли потому, что работать с ним было сложнее (а скорее всего, мне просто больше нравился огонь... а ветер что - ну, дует, ну оружие острым делает... так нет у меня оружия, тем более чакропроводящего...), но при пополнении спирального шара этой чакрой у меня выходил какой-то странный уродец... Едва слышно свистящий разенган, разбавленный белыми потоками и с едва заметными крылышками прозрачно-белой ауры с первого мига создания начинал грызть руку, в которой он крутился, разрушая тело изнутри будто миллионами стальных иголок, на клеточном уровне. Причем режим Отшельника этот процесс не прекращал, а только лишь замедлял, позволяя после использования этой техники быстро убрать повреждения. Возможно, такая штука и была бы неплохим подспорьем, но... Работал этот Разенхари* /*хари, hari - игла/, как я назвал технику, только в руке, моментально развеиваясь и высвобождая чакру при попытке бросить (мне хватило одного опыта и полутора суток работы печати 'Восстановления' после попадания в вихрь освобожденной чакры, чтобы сделать однозначные выводы). Заставить свой огненный разенган сжигать жертву изнутри, раздирая ее в клочья, тоже было бы неплохо, да вот только я до сих пор не могу создать в теле одновременно чакру огня и ветра... И даже при попытке просто усилить мое пламя потоком воздушной чакры (нет, все-таки теневые клоны - великая техника. Узнаю, кто создал - закажу памятник автору из свежайших данго и в качестве благодарности даже не съем... сразу. Надо сделать несколько дел, побывать в десятке разных мест одновременно - пожалуйста, думать и концентрироваться сразу на нескольких вещах, не имея мифических и невнятных техник 'потоков сознания' - нет проблем. Памятник, однозначно), как оно и полагалось бы по кругу стихий из учебника не получалось - между огнем и ветром словно бы простиралась невидимая, но очень глубокая пропасть, не дающая им смешаться и поглощавшая все мои усилия...

Так что сейчас в моей руке крутилась именно эта бешеная юла, постепенно подтачивавшая мне руку. Я продолжал хмуриться, глядя на нее. Ну и чем она может мне пригодиться? Техника работает только при контакте, противники летают далеко... Попросить Фоливоруса меня... эээ... бросить? Так изображать минометный снаряд желания нет никакого.

Получается, что я тихо и незаметно стал настоящим Узумаки, полностью зависящим от печатей, и настоящим фуин-мастером, который становится беспомощным в ситуации, к которой не готов и для которой у него не припасено пары-тройки печатей? А ведь так и есть... Огнем пользоваться запретили, Хирайшином сейчас - разве сбежать, печати против призывных животных неэффективны - проверено, даже оружия нет. Плюнуть на все, достать тетрадку и начать разрабатывать новый фуин? Так это практически расписаться в собственной беспомощности - кто мне в бою минутку для 'ликбеза' предоставит?.. Думай, голова, думай, новый протектор куплю...

Стоп... А почему это у меня нет оружия? Вон, на правой ладони как раз, смотрю на него... Меч, конечно, из чакры, но ведь это и хорошо! Как я уже успел убедиться, чакра чакре рознь. Так... Огонь у нас под запретом, значит, ветер... А для этого разомкнем контур печати, делаем прямое наполнение из системы циркуляции, закрепим результат и...

Я едва успел отвернуть ладонь от лица, шестым чувством поняв, что, хоть чакра и моя, с ЭТИМ вариантом меча шутить шуточки типа резки салата не стоит... В ладони удобно устроилось белое полотно шириной в пол ладони и длиной в метр. По боковой плоскости проносились белесые вихри. Туман иногда расходился до почти полной прозрачности и почти можно было различить, что находится с другой стороны лезвия, а иногда сгущался до практически каменной твердости. А вот толщину определить не вышло, на грянях лезвие истончалось до полной неразличимости...

– Ну и что же это у нас получилось?
– Нама повернулся на звук моего голоса и удивленно распахнул глаза.

Задумчиво повел рукой с мечом вправо-влево. Из белого марева вынырнула тонкая синяя струна и рассекла воздух передо мной. Полотно, составляющее лезвие, последовало за синим лучом с небольшой задержкой...

– Интересненько. Наверное, это что-то означает... А попробуем-ка мы...
– С этими словами я поднял руку и от души махнул мечом в сторону обрыва. С лезвия сорвалась белая полоса, которая с еле слышным свистом понеслась вперед, быстро удлиняясь. Она летела по прямой куда-то в небеса... Но так вышло, что у некоторых из здесь присутствующих карма была сильно испорчена, и путь вихревого полотна, выросшего до десяти метров в длину, пересекся с траекторией неудачливой гарпии. Свист резко усилился, на смену ему пришел мгновенный треск и придушенный вопль.. И две половинки гарпии, орошая небо кровью и некрасиво лохматясь кусками разодранной плоти на краях разреза, медленно полетели вниз...

– А ты еще на что-то годишься, старичок...
– Пробормотал я, но голос заглушил ленивец.

– Ух ты! Это еще одна новая техника! Айдо, да ты просто гений! Только не зазнавайся особо! Ты придумал, как назовешь? У тебя получаются замечательные названия! Расскажу Гамабунте - с хохоту помрет!.. Ой...

– Вот ты, значит, как?
– Улыбка сама собой вылезла на лицо.
– Знаю, знаю, есть у меня такой недостаток... Но активатор должен быть пафосным и непонятным, чтобы повергнуть врага в ступор. А насчет этой конкретной техники...
– Я вспомнил бахрому плоти в месте разреза и внутренне поморщился.
– Четыре минуты на активацию без слов, это целая вечность. Хотя я в основном печать переделывал... Но все равно долго, так что 'Фуутон: Казекама'* /Серп Ветра/ - вполне подойдет. И не смей смеяться, пока я слышу. А теперь, - покрутил рукой, разминая плечо, - надо провести полноценные испытания...

Мои серпы оказались той самой причиной, на основании которой благоразумный командир отдает приказы об отступлении. Активировать технику нужно было только один раз, а потом знай махай мечом да подавай чакру. Однократно заправленной печати хватало на четыре лезвия, а затем приходилось прерываться и снова создавать чакру ветра. Но, думаю, с опытом я смогу делать это почти без заминок... Потеряв примерно половину личного состава в свалке, которую породили попытки птичек увернуться от моей техники, приближения из-за этого к бдительным ленивцам и мелькание их барьерных когтей, гарпии потянулись обратно к дыре в Шиши Энджин.

После того, как освободился обзор, мы первым делом посмотрели на место, где стоял бык. Я скрестил пальцы в ожидании... и победно улыбнулся, когда в линзе Намы отразилась окровавленная поляна с перепаханной почвой... и ни одного моего куная во всем поле обзора.

– Ну вот и все. Как я и думал, они не стали обращать внимания, что их нынешняя жертва не похожа на ленивца, и не рассматривали куски, которые от нее отрывали. Теперь я смогу добраться к их гнезду. Я отправлюсь завтра утром, когда они уж точно доберутся к своему логову и совершенно точно сожрут мясо, повыкидывая невкусные железки... Некоторое количество печатей, конечно, будет повреждено, но не зря же я нафаршировал быка железом? А пока намерен хорошенько выспаться. И да - я иду один. Не хватало мне еще за вами присматривать, в крайнем случае - удеру.

– Айдо. Я рад, что твой план сработал, но скажи... Что ты планируешь делать дальше, когда доберешься до места?

– Не переживай, Фоливорус. Если конкретно - не знаю, по обстоятельствам будет видно. А если глобально - конечно, убью их всех, во имя Силы Юности!
– Ослепительно улыбнулся опешившему ленивцу и отправился в пещеру. Там, в куче выдранных перьев, было оборудовано очень удобное гнездышко, в котором мне не мешал спать даже постоянный взгляд Старика...

Следующий восход солнца уже не застал меня в лесу.. Вокруг простирался исполинский скальный кряж, являющийся частью горного хребта, уходившего за горизонт в необозримые дали. С места, где я стоял, не было видно ни единого намека, что Черный Лес хоть где-то в пределах досягаемости.