– Ты и, правда, воняешь, брат. В следующий раз не пиво у меня пей, а смой дрянь.

– В общаге душ – дорогое удовольствие!

– Конечно.

Когда я возвращаюсь домой, на улице сгущаются сумерки. Я привык проводить вечера в одиночестве, не видеть посторонних, не слышать их голосов. Мне это нравится. Более того, такая жизнь отличается от прошлых дней, когда я тратил время в шумных компаниях, мог сидеть с Китти днями напролет и болтать попусту. Сейчас иначе. Сейчас я выхожу лишь тогда, когда собираюсь заработать денег. Данный расклад меня вполне устраивает, к тому же людям все равно – рядом я или уже сдох где-то со скуки.

Собираюсь приготовить очередную безвкусную дрянь. Иду вдоль неровной, темно-серой стены, проверяю сообщения на автоответчике и вскидываю брови, заметив новое уведомление. Останавливаюсь. Неужели…

– Трой, - говорит знакомый голос.
– Звонила Хелен. Сказала, ты переживаешь. Но не волнуйся, сынок. Я в порядке, правда. – Смотрю на телефон так, будто впервые вижу его. Затем крепко зажмуриваюсь и представляю лицо человека, которого не видел уже два года. Мурашки бегут по спине, а руки сводит. Никогда бы не подумал, что могу так скучать, так волноваться, так хотеть вернуться.
– Я рада, что ты цел и невредим. И прошу тебя, не вздумай приезжать. Пожалуйста. Я позвоню, когда появится возможность.

Сообщение обрывается, а я порывисто облокачиваюсь о стену руками и заставляю себя сдержать внутри рычание, крик. Я похож на кретина, на сломленного мальчишку, который еле стоит на ногах и тяжело дышит. Но я не могу себе этого позволить. Если решаешься на что-то – живи с этим. Не жалуйся, не ной, не пытайся убедить себя в том, что ты можешь что-то изменить. Ты уже все испортил. Поздно колебаться.

Люди постоянно твердят, что побег – отличное средство от воспоминаний и тупых мыслей. И я поверил им. Я сбежал. Однако от кого? От проблем, от отца, от Китти?

Или же от самого себя.

КИТТИ

За два месяца мы с Троем почти не видимся. Лишь однажды он подошел ко мне и сказал передать маме спасибо. Я тогда кивнула, но и не подумала упоминать в разговоре его имя, иначе пришлось бы выслушивать сокрушительную тираду о том, что я должна срочно собирать вещи и пулей нестись вон из этого университета.

Жизнь приобретает неожиданные краски. Теперь я не сижу в комнате и не думаю о том, как сложно дышать при мыслях о прошлом. Теперь я хожу в кино, в кафе, просто гуляю в парке, и рядом всегда Кай, который заставляет меня улыбаться. Мне приятно проводить с ним время, и зачастую я забываю о боли. Это странно, но это интригует.

Мама, когда услышала о том, что Стелла зовет меня отдыхать во Флориду, сразу же согласилась и предложила дать денег. Не думала, что она может так легко расстаться с немалой, пригретой у сердца суммой. Однако мама счастлива. И я счастлива, пусть все это время и ощущаю некий горький привкус, будто свалившиеся на меня с неба сладости – качественная подделка.

– Это паршиво, Китти, - возмущается Кай, замотанный в смешной, толстый шарф. На улице пять градусов, и мы стараемся не прогуливаться, а нестись к общежитию. На мне отвратительный, вишневый берет крупной вязки. Стащила бы его с головы и сожгла где-то в переулке, но Стелла обожает подобные вещи, и я бы поплатилась жизнью за его намеренное уничтожение. – Ты уезжаешь на неделю! Вернешься – и сразу учеба.

– Прости, - виновато улыбаюсь, - но ты ведь знаешь Стеллу. Она запланировала эту поездку еще в октябре. Поздно отказываться.

– Опять ссылалась на английских писателей?

Смеюсь. Прижимаюсь ближе к Каю и чувствую, как он сжимает мою руку. Знаю, что должна ощутить в груди пожар, бабочек, или что там еще ощущают влюбленные идиотки. Но почему-то мне становится не по себе, и я лишь рассеянно хмыкаю.

– Знаешь, она…, - встряхиваю головой, - на этот раз цитировала Алана Тьюринга. Я сказала: неправильно просто взять и бросить все. А она ответила: законов, которые полностью определяли бы нашу жизнь и поведение, не существует.

Мы смеемся. Останавливаемся около входа в общежитие и смотрим друг на друга слишком долго. Я переминаюсь с ноги на ногу и улыбаюсь.

– Не вздумай скучать, пока меня нет, – так, продолжай говорить, Китти, главное не молчать, не затыкаться ни на секунду. – Иначе я буду виновата в том, что твои каникулы прошли отстойно.

– Какое же веселье без твоих странностей, Катарина Рочестер.

– Каких, например?

– Никакой музыки, никаких мелодрам, никакого томатного сока…

– Терпеть его не могу!

– Никаких свиданий…

Кай приближается, а я слышу взорвавшуюся в голове сирену. Тут же поджимаю губы и отстраняюсь, словно он собирается не поцеловать меня, а лишить жизни. Глупо, как же глупо, однако я ничего не могу с собой поделать. Замечаю, что на лице блондина выделяются скулы, и виновато шепчу:

– Знаешь, мне пора идти.

– Как хочешь.

– Кай, я… - Не знаю, что придумать. Гляжу в темные глаза парня и понимаю, что не в состоянии перепрыгнуть через этот барьер. Меня останавливают какие-то причины, побуждения, мысли, воспоминания. Я словно схожу с ума. – Скоро увидимся.