У него загорелись глаза. Такие задачи Сидни обожал.

— Я сумею, уверен! Какая замечательная идея, Ларри! Умница мы моя!

Я понял, что обработал его и начал успокаиваться. Мы молча выпили шампанского, потом я осторожно ступил на очень тонкий лед.

— Понадобится время. Сидни. Мне придется слетать в Гонконг. Чан проработает над ожерельем не меньше месяца. На его продажу уйдет три, а то и пять месяцев. Что станет тем временем с миссис П.?

Он изумленно уставился на меня. Эта мысль не приходила ему в голову.

— Я знал, что это слишком хорошо, чтобы поверить! Она не может ждать!

По-моему, она не сможет ждать и недели!

Подошел официант и убрал тарелку. Мы сидели молча, пока не подали суфле из омара и официант удалился.

И тогда я бросил свою бомбу, не зная, взорвется она или нет.

— На мой взгляд, Сидни, если мы хотим, чтобы сделка состоялась, тебе придется одолжить ей деньги до продажи ожерелья.

Он широко раскрыл глаза.

— Девятьсот тысяч? — Его голос поднялся до писка.

— Ссудишь их ей под шесть процентов, а ожерелье в конце концов продашь за два миллиона, — сказал я. — Спроси Тома, бывают ли сделки выгодней.

— Но мне не по средствам одолжить ей такие деньги!

— Я не говорю, чтобы ты одалживал ей деньги. Одолжит фирма.

— Том никогда ни под каким видом никому не одолжит, даже самому Никсону.

— Ладно, тогда деньги дашь ты. Твой банк позволит тебе превысить кредит.

Что ты потеряешь? Ожерелье будет твоим. Даже если я не смогу получить за него два миллиона — а я думаю, что смогу — свою цену мы всегда получим. Даже в этом случае ты удвоишь свои деньги. Да ну же, Сидни… такой шанс бывает раз в жизни!

В раздумье он отправил в рот вилку с суфле, и я заметил вдруг появшееся в его глазах выражение алчности.

— Тому не обязательно знать об этом, правда? — сказал он.

— Я имею в виду, если я вношу деньги — мои собственные личные деньги тогда и те деньги, которые ты вернешь от продажи ожерелья тоже будут моими личными деньгами… не правда ли?

— Правильно… минус один процент моих комиссионных.

Он взглянул на меня, слегка прищурясь, и я понял, что он не подумал об уплате моих комиссионных.

— Да… один процент тебе, — было заметно, что он пытается произвести подсчет в уме.

— Ты дашь мне восемнадцать тысяч долларов, вычти еще девятьсот тысяч миссис П. и прибавь еще шесть процентов на твою ссуду, и у тебя останется приблизительно восемьсот восемьдесят тысяч чистой прибыли. — По-моему, совсем недурно.

Он подумал еще немного и сказал:

— У меня есть идея даже лучше, Ларри, дорогой мальчик. Что если ты попробуешь убедить миссис П. продать колье сразу за семьсот пятьдесят тысяч?

В конце концов деньги-то не ее. Я мог бы продать акции для покрытия этой суммы и тогда колье стало бы моим, и я мог бы и не беспокоиться из-за Тома, правильно? Если я так сделаю, а ты продашь ожерелье за два миллиона, я мог бы получить миллион с четвертью… довольно заманчиво, не правда ли?

— Я думал, ты не хочешь наживаться на бедняжке, — сказал я, прикидываясь, что шокирован.

Он беспокойно заерзал.

— В конце концов, ты сам сказал, что это бизнес. — Он сделал паузу, вглядываясь в мое лицо. — Как тебе кажется, сумеешь ты убедить ее продать за такую цену?

— Попытка не пытка. — Я покончил с остатками суфле.

— Ларри, посмотри завтра, что можно сделать. Я уверен, у тебя получится.

— Сидни щелкнул пальцами, подзывая официанта, и заказал кофе. — Послушай, я вот что сделаю… добудь колье за семьсот пятьдесят тысяч и я дам тебе два процента. Справедливей некуда, согласен?

— И оплатишь билет на самолет до Гонконга и все расходы, — сказал я, зная что никакого Гонконга не будет.

— Естественно, дорогой.

— Терри знает о миссис Плессингтон?

— Не упоминай об этом скверном мальчишке! Право же, мне следует избавиться от него! — Сидни покраснел от раздражения. — Честное слово, он становится совершенно, ну совершенно невозможным!

— Это к делу не относится… знает он или нет?

— Конечно, нет!

— Ты уверен? Миссис Плессингтон приходила к тебе. Разве он не поинтересовался, что ей нужно?

— Мы даже не разговариваем!

— Он не мог подслушать? — Мысль о Терри заставляла меня нервничать. Он слишком хорошо разбирался в бриллиантах, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности.