Мы протиснулись к ограждению у самой беговой до-рожки, за которой начиналось футбольное поле. Нас толка-ли, на нас кричали, но мы сумели протиснуться к самому ограждению, и поле лежало перед нами как на ладони.

На поле выскочили на разминку игроки обеих команд. Я постепенно приходил в себя. Меня еще подташнивало, но слабость прошла, и я среди всеобщего гула стал различать отдельные голоса и реплики.

– Всеволод Блинов... А вон Виктор Царев.

– Где, где?

– А кто на воротах? Хомич?

– Нет, кто-то из молодых. Запасной, наверно. Яшин фамилия.

– А Бесков? Бесков где?

– Нету Бескова.

Лениво постучав мячом по воротам, поприседав и по-играв мячом на публику, первыми ушли с разминки мос-ковские динамовцы. Их проводили жидкими аплодисмен-тами. Следом потянулись местные футболисты, сопровож-даемые ревом трибун. Свои смущенно улыбались и, подни-мая руки в знак признательности, трусцой уходили в разде-валку.

– Накидайте им, ребята! ... Гена, вложи им пару штук...Дави их.

Болельщики знали своих футболистов. Знали Гену Та-таренкова или просто Татара, знали Алексея Ивешина, Щеглова, Виктора Дьякова, вратаря Горохова.

Когда нетерпение стадиона достигало предела, на поле вышли судьи в черных рубашках и в черных длинных до колен трусах. Главный судья нес в руках футбольный мяч, два боковых держали в руках флажки. И тут же следом бок о бок выбежали обе команды. Стадион взревел, и этот рев уже не прекращался, только затихал на время, чтобы воз-никнуть с ещё большей силой.

– Хомич. В воротах Хомич!
– вдруг пронеслось по ста-диону. И точно, объявили состав команд и вместе с Всево-лодом Блиновым, Василием Трофимовым, Виктором Царе-вым, Александром Малявкиным и другими, знакомыми по репортажам Синявского фамилиями, назвали Хомича.

Стадион ликовал и, казалось, забыл о том, что болеет за свою команду. Но нет, стали называть состав местной команды, и каждого встречали тоже дружным ревом. И тут же футбольные спецы, которых везде хватает, стали пере-краивать состав. "Зачем в ворота Кешу поставили? У него же руки дырявые. Нужно было Гороха ставить". "Не нужно было в защиту Сивого ставить. У него мяч между ног про-скальзывает. Вот Костик сыграл бы".

– А что с Бесковым? Почему Бесков не приехал?
– огорчился стадион. И словно услышав вопрос, мучивший болельщиков, по стадиону объявили:

"Константин Бесков сегодня не играет. Бесков не смог приехать из-за болезни. Он простудился, и врачи посовето-вали ему соблюдать постельный режим. Ничего серьезного, товарищи. Пожелаем ему скорейшего выздоровления".

Публика тут же простила Бескову его отсутствие и за-аплодировала, разрешая ему поболеть. Что ж поделаешь? Со всяким может случиться.

Прозвучал свисток и матч начался. Динамо разыграло мяч, несколькими короткими пассами прошло нашу поло-вину поля, и вдруг Трофимов каким-то немыслимым фин-том оставил сзади нашего хавбека и, не подбирая ноги, с левой ударил по воротам. Мяч просвистел над штангой.

Наш вратарь только присел, не успев среагировать на удар. Если бы мяч попал в ворота, гол был бы неминуем. Стадион проводил мяч единым тысячекратно усиленным вздохом. "О-о"! И точно одно на всех сердце екнуло и опус-тилось. И теперь уже стадион стал похож на огромное ты-сячеглавое чудовище. Это чудовище рычало и стонало, ре-вело и свистело, радовалось и переживало, умирало и вос-кресало.

Еще одна быстрая комбинация, и тот же Трофимов с подачи Блинова вколотил мяч в девятку. Наш вратарь Ин-нокентий Агошков красиво бросился на мяч, но лишь кос-нулся его пальцами. И это была не его вина, потому что та-кие мячи не берутся. Стадион это понял и затих. Только на деревьях не поняли или не видели хорошо, что произошло, и кричали: "Вратарь - дырка! На мыло!".

После гола все вдруг переменилось. Динамовских атак стало меньше. Гости показывали финты, набивали мяч голо-вой, коленями, а к воротам не шли. И болельщики увидели, наконец, броски Хомича. Хомич был без костей. Бросаясь на мяч, он извивался кошкой. Казалось, что забить ему можно только, если метра на два расставить штангу, да на метр при-поднять перекладину. Он играл с мячом, как котенок с клуб-ком? Он забавлялся. Даже на простой мяч он прыгал и, забрав его мертвой хваткой, изворачивался как-то красиво в воздухе и падал на него, замерев неподвижно, а стадион-зверь награ-ждал его восхищенным гулом и овациями.

– Недаром англичане прозвали его "Тигром", - сказал кто-то рядом.

– Да уж другого такого не будет, - согласились другие.

Первый тайм так и закончился со счетом 1:0 в пользу гостей.

Я к футболу, в общем-то, был равнодушен. Нет, слу-шал, конечно, репортажи, но не так как Самуил, который менялся в лице и орал вместе с Синявским " Го-о-л !"

Но здесь мастерство знаменитых на вою страну напа-дающих захватило и меня, и я тоже свистел, переживал, и мое сердце колотилось в унисон со стадионом, когда нашим чуть не забили еще один гол. Блинов, выйдя один на один с вратарем, как-то неловко ударил, и мяч срезался мимо во-рот.