— Только представь, что я все это говорил Мэддаксу.

— К черту Мэддакса! Этим ребятам нужна реклама. Они еще на самой нижней ступеньке своей карьеры и пытаются пробиться повыше. У них мало денег. Они ездят по маленьким городкам, выступают в тесных, темных залах, не могут остановиться передохнуть и каждую неделю меняют место ночлега. В их деле жестокая конкуренция. Представляешь, как бы им помогло, если бы о них появилось что-нибудь в газетах? Поэтому им и пришла в голову эта идея со страховкой. Ладно, согласен, я не знал о том, что они заключают такие же договоры в других местах, и все равно, что тут такого? Почему бы ей не пойти в другие компании? Ведь не можешь же ты себе вообразить, чтобы мы застраховали ее на миллион?

— Да, я так и сказал Мэддаксу. Он говорит, что этот договор представляет собой план убийства.

— Убийства? — изумленно повторил Алан. — Да он рехнулся! Ему пора на пенсию. Это просто немыслимо! Ладно, давай поезжай и поговори с этой парочкой, мне все равно. Посмотри на них сам, и могу поспорить, что ты со мной согласишься: никакие они не жулики.

— Я уверен, что ты прав, — попытался я его успокоить. — Во всяком случае, у меня появилась возможность съездить в Голливуд. Где мне ее искать? По адресу, который указан в полисе?

— Нет, это адрес конторы Денни. Они сейчас в турне, колесят по разным городам. Не имею ни малейшего понятия, где они могут сейчас быть. Тебе предстоит как следует за ними поохотиться.

— Еще один вопрос, Алан. Откуда на полисе отпечаток пальца?

Он снова сел и раздраженно уставился на меня:

— Знаешь, ты становишься таким же, как Мэддакс. Отпечаток попал туда случайно. Ее ручка потекла, и она запачкала большой палец. Какое это может иметь значение?

Но этот отпечаток меня беспокоил. Было не похоже, чтобы он попал на полис случайно: слишком уж четким он вышел.

— Ты уверен, что это вышло нечаянно? Она не нарочно его туда поставила?

— Ради Бога! — взорвался Алан, и я видел, что он теряет терпение. — К чему ты теперь клонишь? Конечно, это произошло случайно, я все видел. А даже если и нет, какая, к черту, разница?

— Может, ты и прав, — сказал я. — Не надо так горячиться. Мне приказано провести расследование, а ты единственный, кто может мне помочь.

— Извини, Стив, но это выведет из себя кого угодно. Мэддакс ведет себя так, что можно подумать, он не хочет, чтобы я продавал страховки.

— Ты не должен обращать на него внимания. Он просто делает свою работу, даже если доводит ее до крайностей. — Я зажег сигарету и как бы невзначай поинтересовался:

— Мисс Джеллерт не говорила, кому достанутся деньги, если с ней что-нибудь случится?

Он решительно застегнул портфель и потянулся за шляпой.

— О претензии нет речи, значит, нет речи и о наследнике. Если ты возьмешь на себя труд прочитать договор, то ты это ясно увидишь. Страховка лишь рекламный трюк, и ничего больше. — Он поднялся. — Ну ладно, пора бежать. Мне еще собирать барахло.

Вместе с ним я подошел к обочине, где стояли наши машины.

— Пока, Алан. Успокойся, все будет в порядке.

Мэддакс был прав, говоря, что предпочтет мнение Элен моему. Она пять лет пробыла его личной секретаршей и выработала тончайший нюх на мошеннические сделки. Она была очень умной девочкой, а от того, как она могла вычислить сумму взноса без помощи таблиц, у меня просто кружилась голова.

Я так до сих пор и не понял, почему Элен за меня вышла, но зато знаю, зачем я на ней женился: она изумительно готовила, экономно вела хозяйство, говорила о страховании, когда я хотел о нем говорить, советовала мне, как манипулировать Мэддаксом, когда в этом была нужда, а она бывала часто, выглядела как кинозвезда, сама шила себе одежду и втискивала наши расходы в рамки бюджета, не давая нам влезать в долги, чего мне самому никогда не удавалось.

У нас была собственная четырехкомнатная квартира в двадцати минутах езды от службы. Прислуги мы не держали, и Элен управлялась в доме сама. Сэкономленные таким образом средства мы тратили на выпивку и изредка — на кино. Не думайте, что страховой следователь много получает, ничего подобного, но мы вполне справлялись и дважды в год позволяли себе покутить, отмечая даты знакомства и свадьбы.

Я опоздал к ужину на целый час, но на это имелась веская причина. К тому же я привез с собой хороший рассказ, поэтому совесть у меня была чиста, как никогда. Элен немного злится, когда я опаздываю к столу; это почти единственный повод, по которому она сердится, плюс еще моя привычка стряхивать пепел на ковер, не обращая внимания на пепельницы, которые она расставляет вокруг меня плотным кольцом.

Я открыл переднюю дверь, вошел в маленькую прихожую и принюхался в предвкушении аромата готовящейся пищи.

Никакой аромат не достиг моих ноздрей. Удар был тяжел. Похоже, на ужин меня ждало что-то холодное, а желудок Хармаса равнодушен к холодным закускам.

— Милый, это ты? — позвала Элен из ванной.

— Нет, это не я! — крикнул я в ответ. — Это компания хорватских эмигрантов, которые несколько месяцев сидели впроголодь и ждут, что их как следует накормят!

Она возникла в дверях. Я смотрел на нее, потому что на нее всегда стоит посмотреть. Она чуть повыше среднего роста, смуглая, с прямыми плечами, волосы разделены на пробор и свободно спадают на плечи, кожа цвета слоновой кости, рот большой и не слишком яркий, а глаза голубые, как незабудки. Кроме того, что она выглядит как умная кинозвезда, если такие бывают, у нее фигура снизу как у Бетти Грэйбл, а сверху — как у Джейн Рассел.