Она положила голову на мое плечо, чтобы я не мог видеть ее лица. Так мы продолжали танцевать несколько минут, не произнося ни слова.

Наконец она подняла голову и улыбнулась мне:

– Да, Клэй, у тебя есть надежда, но сейчас мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос.

– Значу ли что-нибудь для тебя, Валерия?

– Да, и очень много. – Она поцеловала меня в щеку. – Но не торопи меня, давай подождем чуть-чуть.

Я был так счастлив, что не спал всю ночь. На следующий день мне позвонили из управления. Вице-президент компании Райнер хотел видеть меня.

Он пожал мне руку и сразу же перешел к делу:

– Клэй, мы решили предложить вам поработать в Европе: полгода в Лондоне и полгода в Париже. Ваше место пока займет Билл Олсон, но по возвращении оно останется за вами, естественно, с серьезной прибавкой к зарплате.

Немного подумав, я согласился.

– Отлично, – сказал Райнер. – Уезжать надо во вторник. Олсон примет у вас дела в понедельник. Мисс Дарт быстро введет его в курс дела. Она великолепный специалист.

Перед вылетом из Нью-Йорка я позвонил в Бостон и успел застать Вал перед самым закрытием бюро.

– Я вернусь в четыре, Вал, – сказал я. – Нам нужно поговорить. Встретишь меня в аэропорту?

– Конечно.

До вылета оставался еще час. Зайдя в ближайший ювелирный магазин, я купил обручальное кольцо.

Валерия встретила меня, как мы и договаривались.

– В чем дело, Клэй? – спросила она, когда мы уселись на скамейку в парке.

Я рассказал ей о предложении Райнера.

– Мне будет очень трудно без тебя, Вал, – сказал я. – Но это даст тебе время обдумать решение. Надеюсь, что через год, когда я вернусь, ты согласишься стать моей женой, и уверен, что нам будет хорошо вместе. А лишние полторы тысячи долларов никак не помешают.

Она пристально посмотрела на меня:

– Я буду скучать, Клэй.

Тогда я открыл коробочку и отдал ей кольцо. У нее перехватило дыхание. Сделав над собой усилие, Валерия произнесла:

– Я не могу принять его, Клэй. Это слишком ко многому обязывает. За год все может измениться. Сейчас мне кажется, что я люблю тебя, но эти чувства еще нуждаются в проверке.

Я был очень огорчен, но не подал вида.

– Это ни к чему тебя не обязывает. Носи его на правой руке. Мне будет очень приятно, Вал. А если ты решишь, что станешь моей женой, то оденешь его на левую руку.

– Какое чудесное колечко! – Она долго разглядывала его, а потом медленно надела на средний палец правой руки. Затем Валерия нагнулась и поцеловала меня.

Во вторник мы простились с ней в аэропорту.

– Жди меня, Вал, – сказал я. – Год – это небольшой срок.

Но все получилось иначе. Я писал ей почти каждый день, но она отвечала редко. Прошло полгода, и я перебрался в Париж. Там, сняв небольшую квартирку недалеко от работы, я сразу же написал Валерии и сообщил мой новый адрес.

Три недели от нее не было писем, и я уже начал волноваться. Еще через неделю, когда я собирался уже позвонить ей, пришла заказная бандероль. Там лежало кольцо и короткая записка:

«Дорогой Клэй! Я навсегда уезжаю из Бостона. Тяжело делать тебе больно, но приходится. Я встретила человека, которого полюбила. Это случилось так неожиданно… Надеюсь, ты тоже скоро утешишься. Прости меня и постарайся забыть. Вал».

Несколько месяцев я не находил себе места. Наконец, вернувшись в Бостон, я спросил у Олсона, почему Валерия бросила работу и уехала.

– Понятия не имею, – ответил он. – Сослалась на какие-то личные причины и уволилась. Мне пришлось согласиться. А вообще, в последнее время она вела себя как-то странно.

Прошло четыре года, моя боль постепенно притупилась. Я страстно желал забыть Валерию, и тут встретил Роду…

– Клэй!

Я вздрогнул. Погрузившись в воспоминания, я совсем забыл о присутствии жены.

– Мне хочется есть. О чем это ты раздумывал?

– Да так, ни о чем, – ответил я. – Что ж, пойдем поедим.

Я никогда не разговаривал с ней о Валерии. Она тоже никогда не спрашивала, была ли у меня какая-нибудь женщина до нее.

Мы пошли в кафе, съели по порции сосисок и вернулись домой.

На следующий день, когда я просматривал почту, позвонил Хэмфри Лэсингем:

– Я навел справки о Видале. У этого человека нет ничего своего, хотя он и ворочает миллионами. Дом и мебель у него взяты напрокат, шесть машин, включая и два «роллса», наняты. То же и с яхтой. У него в офисе пять телевизоров и семь электрических пишущих машинок, но это тоже не собственное. Даже драгоценности жены куплены в кредит. Все удивляются его необычайной изворотливости: он берет кредит на шесть месяцев за все и расплачивается наличными, когда приходят счета.