– Что если она другая, Дайр?
– спросила мать, с мольбой в голосе.

Она пыталась дотянуться до меня, но отец стоял перед ней.

Мне потребовалось время, чтобы переварить эту сцену. Дэниэл и я стояли всего в двух метрах от всей моей семьи.

Я вздохнула и затем улыбнулась.

– Я так долго по тебе скучала.

Мамины щеки были уже мокрыми от слез, но она заплакала еще сильнее. Она снова тянула руку ко мне.

– Я сказал тебе отойди, женщина!
– скомандовал отец.

Мать стиснула зубы, а затем вырвалась из-за спин мужчин, отгораживающихся от меня руками. Отец и все мальчики, за исключением Джонатана приготовили свое оружие.

Я обняла ее.

– Прости, мама. Мне так жаль! Я так по тебе скучала!

Мои слезы не появлялись, но я все равно ревела.

Все вокруг смотрели на нас с шоком, даже Дэниэл.

– Я не верю, - сказал Клеменс.

– Я же говорил!
– завизжал Джонатан.

Мать покачнулась, и я помогла ей медленно опуститься на землю. Она взяла мое лицо в свои дрожащие руки и покачала головой, улыбаясь. Она смотрела мне прямо в глаза.

– Мне придется привыкнуть к ним.

Она поцеловала меня в щеку, потом отстранилась, губы ее задрожали.

– Ты такая холодная.

– Я знаю. Но я в порядке. Я клянусь тебе. Теперь, когда увидела тебя снова, я в порядке.

– Как это ... возможно?
– сказал отец.

Он посмотрел на Дэниэла.

– Это правда? Эрис умирала на дне оврага?

Дэниэл кивнул.

Челюсть отца задрожала.

– Кал знает?

Глаз Дэниэла дернулся. Он явно не был готов признаться моему Отцу в этом. Он кивнул.

– И... Ирек?

Дэниэл снова кивнул.

Отец покачал головой и чуть не уронил свой топор. Он посмотрел вниз на меня.

– Твои глаза, дочь.
– он схватил свой топор и поднял его выше меня.
– Они врут нам, Ингрид! Так и делают демоны!

– Нет!
– закричала мать, прикрывая меня своим телом.

Дэниэл тоже был там, прикрывая мать собой.

Отец замер, завел свой топор обеими руками за голову. С глубоким вдохом, слеза скатилась по его щеке.

– Отец, - сказала я, нервничая.
– Я клянусь тебе. Это все еще я.

Он расслабил руки, позволяя своему топору, наконец, упасть на землю. Он упал на колени и заплакал тихими слезами.

Я медленно подползла к нему, останавливаясь перед его коленями.

– Есть так много неправильного в том, что мы знаем. Если бы ты только послушал. Я не верила себе, но сейчас я чувствую, что сила у них есть. Их обостренные чувства. Они могут обогнать нас, отец. Но они предпочитают этого не делать. Они стремятся к перемирию.

Отец нахмурился.

– Я знаю... я знаю в это трудно поверить. Вам не обязательно принимать решение сейчас. Оно не изменится в одночасье. Я просто прошу тебя выслушать то, что я узнала. Вот и все.

Лукас опустился на колени, а затем обнял меня. Я обняла его в ответ. Это было немного тревожно, слышать биение его сердца, словно оно у меня в голове, и свист его крови по жилам, но я не чувствовала ни малейшего желание вонзить свои зубы в него.

Клеменс наклонился, чтобы помочь, матери подняться на ноги, и только когда отец заговорил, Джонатана подняли у его ног и швырнули в дерево. Его спина хрустнула, как ветвь, и он упал замертво.

Я была на ногах, как Дэниэл. Отец вскочил на ноги, Клеменс потянул мать за собой, пока ее крик разносился на мили.

Аяна сама взгромоздилась на дерево выше обмякшего тела Джонатана, с довольной улыбкой на лице.

– Теперь ты будешь знать, Эрис, половину муки, что я испытала, когда ты отняла моего ребенка у меня.

Отец метнул свой топор, кряхтя, когда взмахивался, но вместо Аяны, Эфраим, ее партнер, был остановлен в середине прыжка и жестоко приземлился на землю. Аяна взвизгнула.

В момент, когда я решила двинуться, я была в ярде, укачивая Джонатана в своих объятиях. Мать причитала, когда Клеменс потащил ее прочь, и отец направился на нас.

– Ты не знаешь, что ты наделала!
– закричал Дэниэл на Аяну.

– Эрис!
– он рванул на меня, когда мой отец побежал к нам на полной скорости.

Все происходило как в замедленной съемке.

Я взглянула на лицо Джонатана, все еще полноватое, говорит о годах юности, которые он еще не имел. Я выгнула спину и свою шею, и завыла в небо.

– Мы должны идти, Эрис! Сейчас!

Мой кинжал все еще был в ремне Джонатана, я вытащила его, держа в руке.

– Мне так жаль, - воскликнула я.