Голова слегка кружилась, но пульсациями в тело возвращалась энергия, отобранная общением с Янро. То, что он мне рассказал, стоило того, я могла только терпеть.

– Что же ты натворила? – возмущенно спросил бастард, глаза его не сходили с моего лица. Во взгляде читалась ласка и забота, он весь дрожал от волнения и беспокойства, пропуская через себя весь спектр чувств, в которых ранее себе отказывал.

На губы попала влага, я жадно глотала воду, ощущая облегчение в засохшей гортани.

– Спасибо, - прошептала я, стараясь не переоценивать своих возможностей. Опираясь на руку бастарда, я пыталась подняться, и у меня это получилось. Спина уткнулась в спинку перевернутого стула, с которого, судя по всему, вскочил Хелл, когда я упала без сознания.

– Ты скажешь мне, что это было?

Я открыла рот, но потом вдруг передумала. Стоило ли Хеллу знать обо всем? К сожалению, я не могла что-то скрывать от своего друга.

– Это Янро призвал меня, я была с ним… где-то. И он забрал мой Хлыст.

– Забрал твой Хлыст? – взвыл Хелл, словно он вообще когда-то размышлял о важности серебряной цепи на моих бердах. Реакция его вызывала во мне недоумение.

– Что в этом такого ужасного, бастард? Мне не нравится твоя реакция.

Нахмуренный взгляд Хелла не предвещал ничего хорошего, но я все-таки решила дождаться ответа, чем строить разнообразные гипотезы.

– Ты бездумно отдала дракону свою единственную защиту! – воскликнул Хелл. Он возбужденно поднялся на ноги и заходил по комнате, пытаясь измерить ее широкими шагами.

– Какую защиту? О чем ты, Хелл? – продолжала я допытываться правды.

Мне достался осуждающий взгляд, который откровенно говорил о том, что он сомневается в моих интеллектуальных способностях.

– Твой Хлыст был гарантией того, что Волхвы тебя не отыщут. Это еще и Правительнице мешало наткнуться на твой след, когда мы выбрались из замка и направились в Зисо, - быстро и невнятно говорил бастард.- Теперь ты говоришь мне, что отдала Хлыст дракону, который способен и так себя защитить, а сама осталась беззащитной перед проницательным взором всего Круга.

– Но зачем я Кругу?

– Этот вопрос, надеюсь, ты задала для затравки диалога, но никак не с серьезными намерениями, Эв, - осуждающе укорил меня Хелл.- Они преследуют аналогичную цель. Хотят того же, что и Монтэя.

– Восстановить естественный порядок вещей, а меня убрать из истории, - продолжила я сама, отчетливо усвоив то, что рассказал Янро.

Переубеждать меня бастард не начал, значит, вывод получился верным. Это, конечно же, не нравилось, но противиться не было сил, как и смысла. По-моему, я уже успела смириться со своим предназначением, которое мне все предписывали и желали его исполнения. Что ж, если придется прятаться от Круга Волхвов, я буду это делать, но от своих целей я никогда не откажусь.

– Иногда мне хочется вернуться в родительское поместье и представить, что ничего этого не было, - тяжело вздохнула я, действительно частенько испытывающая данное желание.

– Думаешь, помогло бы?

– Вряд ли, - согласилась я.- Но стоит вспомнить, что какой-то год назад я мечтала о приключениях и опасностях, сидя в родительском гнездышке и учась вязать кружева, становится не по себе. Все так круто поменялось. Даже не хватает слов, чтобы описать все мои впечатления.

– Но, выходит, все твои желания сбылись. Ты получила и приключения, и опасности, - ухмыльнулся он.

– Они приходят ко мне с каким-то фанатизмом.

– Когда мечта сбывается, не время плакать, что она получилась не такой, как представлялась. Мечты реальны, но в действительности иные. Человек частенько об этом забывает, а потом удивляется и жалуется на свою никчемную жизнь без чудес.

Пусть бастард говорил с уверенностью, я не могла с ним согласиться. Ведь я не жаловалась, но действительно удивлялась. Не значит же это, что я плачусь на свою судьбу. Она преподнесла мне подарок – Силенса и ребенка, который медленно, но все же рос во мне. Я не представляла еще себя в роли матери, но ощущала постоянное тепло, неописуемое чувство, наполнявшее меня до краев нежностью, заботой и любовью. Казалось, даже мужа я люблю не так сильно, как еще нерожденного малыша. Которого я отчетливо слышала, приложив ладонь к животу. Сказывался мой Динео, все равно обостряющийся при контакте с ребенком. Может, боги все-таки благосклонны ко мне, ведь наделили меня самым великолепным счастьем, какое только может быть у женщины за всю ее жизнь.

– Я не жалуюсь, советник. Я удивляюсь. И все, - тихо, наслаждаясь теплом под своей ладонью, ответила я.

Взгляд Хелла был странным, он смотрел на меня с проницательностью, мудростью и заботой. Я так часто забывала, что он старше своих лет, что он далеко не двадцатилетний юнец, которого я привыкла видеть перед собой каждый день. Только в светлой зелени глаз читался его возраст. При этом бастард умело его скрывал, если боялся вскрытия лжи. Все равно я позабыла о том, насколько он умудрен жизнью и полон опытом и знаниями. В советнике была искра преданности Дейстроу. К сожалению, сейчас я понимала, что любовь ко мне затмевала эту искру ярким пламенем. Это расстраивало. И льстило. Да, я солгу, если скажу, что чувства Хелла были безразличны мне. Странный отклик вызывали он внутри моей души, но ответить на него я никак не могла. Все-таки Силенс значил для меня больше, я всегда буду его выбирать, несмотря на все то, что испытываю к Беллсу. Этот факт огорчил бы бастарда, но он этого не знал потому, что я все никак не находила в себе сил признаться в ужасающей правде. А что если… я скажу ему правду, но солгу себе? Это двойственное состояние и держало меня на месте, не позволяя пойти навстречу. Вот только чему? Об этом можно размышлять бесконечно, но у меня не нашлось бы ни времени, ни способности так долго размусоливать бессмысленную тему.