Я увидел, как Перл достала из кармана банкноту, скомкала и бросила на землю. Девчонка бросилась подбирать, и Перл несильно толкнула ее ногой, но так, чтобы она упала на колени. Та уставилась на нее со смесью удивления и страха.

Тогда Перл поставила ногу на ее плечо.

– Целуй!
– велела она.

Девчонка замешкалась, и Перл бросила рядом еще одну скомканную банкноту. После этого та послушно прижалась губами к сапогу на своем плече, оставляя на нем следы кроваво-красной дешевой помады.

Я не мог сдержать отвращения и не спеша пошел в прежнем направлении. Возможно, я проходил через подобное и выражал это даже похлеще, но сейчас мне было неприятно даже вспоминать о тех временах.

Перл догнала меня через пару кварталов. Даже не оборачиваясь, я слышал, что проститутка тащится следом шагах в десяти.

– Данте-сама, - произнесла Перл нежно и взяла меня под руку, - давай возьмем ее.

– Ты что, спятила?

Я остановился и встряхнул ее за плечо.

– Это не канарейка и даже не пес. Зачем тебе эта дешевка?

Перл умоляюще улыбнулась, пританцовывая на месте.

– Ну пожалуйста… у меня будет подружка…

– Подружка? Которая облизывает твои сапоги?

Она фыркнула.

– Ладно, пусть… ассистентка. Я сама превращу ее, только разреши. Нам все равно придется создавать штат, если я займусь бизнесом.

Она была права, но я не хотел в этом участвовать и готов был на все, лишь бы она оставила меня в покое. Подумать только - я отбил для нее целый город - что говорить о какой-то потаскухе. И как я мог ее осуждать? Тот, который сам завел себе домашнего питомца…

– Делай что хочешь, - сказал я наконец. Она обняла меня за шею и поцеловала, но я даже не разжал губ.

– Люблю, люблю, люблю тебя!
– страстно прошептала она мне на ухо, будто не знала, что я терпеть этого не могу.

– Как тебя зовут?
– Перл обратилась к проститутке, которая робко остановилась неподалеку и грызла длинные неухоженные ногти, покрытые красным облупившимся лаком.

– София, мадам.

– Ты работаешь на себя, София?
– полюбопытствовала Перл.

Та захлопала глазами, как заводная кукла.

– Нет, что вы! На мистера Джотто! Здесь все работают на мистера Джотто!

– Забей на Джотто, малышка, он история. Теперь ты работаешь на меня.

София приоткрыла рот - надеюсь, что она не глупа, а просто растеряна. Разглядев ее, я понял, что девушка не настолько юная, какой показалось сразу, ей было, пожалуй, уже под тридцать. Выходит, в этой компании я выглядел моложе всех. Забавно.

– А как же…

– Мистер Джотто?
– Перл улыбнулась, демонстрируя ослепительно белые острые зубы.
– Положись на меня.

Она имела в виду - на меня… Как меня это все достало.

Лис, ну куда ты пропал?…

*

УЛИСС

Оказывается, дурка сгорела через три года после предполагаемой казни Рэйчел - после моего отъезда. К счастью, архив уцелел, старое здание только начали отстраивать, но не спешили, и половина его так и оставалась обугленными каменными стенами.

Я пробрался в архив и нашел ее дело. Луиза-Рашель умерла от “какой-то неизвестной болезни” и была похоронена. Ее просто чудом не сожгли, как поступают с предполагаемыми возбудителями эпидемии. Я просмотрел медицинское заключение, и у меня волосы на голове зашевелились. Кошмар. Насколько я успел узнать, не спрашивая, - от голода мы умереть не можем. Теоретически. А то, что с нами происходит в критических ситуациях, было изложено в деле…

Придя на кладбище, могилу я нашел быстро - просто нашел. Просто знал, где она. Когда начал копать, руки тряслись так, что лопата пару раз выскальзывала. Периодически накатывало желание все бросить и смыться, но я не мог. Игра все же продолжается, и в этом есть хотя бы один положительный момент - не сообщив Данте о смерти Рэйчел, я продлил жизнь его Перл.

Хотя от нее вряд ли дождешься благодарности.

Наконец я добрался до крышки, очистил с нее землю и без труда взломал проржавевшие гвозди. И тут меня охватил ступор. Я не знаю, чего боялся, что ожидал увидеть там, но в каждом из нас наверняка живет глубокий и темный страх - не смерти, смерть - успокоение. Могилы, которую мы избежали. В которую можем вернуться живыми. И в дико накатившем приступе клаустрофобии я запустил пальцы в волосы, чуть ли не вырывая их с корнями, и несколько минут задыхался, так как горло свело в пароксизме боли, и оно не принимало воздух. Воздух, который по сути не так уж и был мне нужен… Наконец мне удалось вдохнуть, сначала судорожно, потом глубже и глубже; после я почти уговорил свои пальцы разжаться и сложил их в молитвенном жесте, чтобы успокоиться. Классно, должно быть, со стороны смотрелось: желтоглазый монстр с растрепанными белоснежными волосами, медитирующий на разрытой могиле.

Я глубоко вдохнул еще раз и поднял крышку.

Я ожидал услышать запах разложения, но из-под нее пахнуло чем-то химическим, резко, хотя не противно. Очень знакомым показался мне этот запах. До смерти знакомым… Но то, что я увидел, отшибло желание вспоминать дальше и описанию не поддавалось.

Она лежала в позе зародыша, сжавшись, и все ее тело укрывала светло-голубая слизь. Во всяком случае, такой она мне казалась в темноте. Под ней виднелись очертания костлявого тела. Я снял с лица белую прогнившую простыню и увидел впалые щеки, закатившиеся глаза, слипшиеся в комок волосы. Боже мой, это не могло быть живым. ПРОСТО НЕ МОГЛО…