Поздно вечером Предслава призвала к себе четырёх отроков. Она вручила им письма к Ярославу и Борису с извещением о кончине отца. Предслава предостерегала отроков, чтобы они никому не говорили, куда и зачем едут...

Старый-престарый гусляр Андрей, которого народ звал вещим и песни и игру которого любила слушать сама Ольга, жил в Берестове в избе, построенной для него по приказанию этой мудрой княгини. Часа три спустя, по кончине Владимира святого к Андрею пришёл Горисвет и рассказал о случившемся.

— Горе нам, — ответил Андрей, — закатилось солнце красное земли Русской! Кто ж теперь будет править нами, кто сядет на стол великокняжеский?

Горисвет говорил о Борисе.

— Праведный князь Борис, любим он народом, — заметил Андрей, — но чую я, что не он будет на столе киевском. Святополк поднимет руку на братьев своих, и Борису с ним не управиться, если ему не поможет Ярослав.

— И я так думал, старче, — сказал Горисвет. — Положили мы с боярами не разглашать о кончине Владимира, перевезли ночью тело его в Киев, в Десятинную церковь, а тут авось подойдёт Борис, а потом и Ярослав, и тогда Святополку уж трудно будет овладеть столом киевским.

— Дай Бог, чтоб так сталось, — ответил Андрей. — Но думается мне, что у Святополка есть свои люди на княжеском дворе и он скоро узнает о кончине Владимира, свет великого князя.

— Как же быть, Андрей?

— Надо скорей известить Бориса и Ярослава.

— Княжна Предслава пошлёт к ним гонцов с письмами, лишь бы Святополк не захватил гонцов...

— Старец Григорий теперь в Смоленске, — заговорил Андрей, — я пошлю к нему сына Егория: пусть Григорий известит Ярослава... Другого сына пошлю к Борису. И если Святополк захватит гонцов Предславы, авось доедут мои... Есть у меня тут ещё верный человек, пошлю его к князю Глебу...

— Добро сделаешь, старче, — проговорил Горисвет и потом с глубокой грустью добавил: — Много мы с тобой, Андрей, видели на своём веку, много было светлых дней, но были и тёмные, тяжкие, а Русь всё вынесла. И если раньше она так много вынесла, то теперь, когда почивший великий князь просветил её светом христианским, вынесет она, конечно, бедствия ещё горшие... но всё же сердце у меня сжимается.

— Время наступает тяжкое, боярин, что и говорить: после лета солнечного тёмная осень с бурями, но, даст Бог, как ни стары мы с тобой, а доживём до новых светлых дней.

— Дай-то Бог, — вздохнул Горисвет, — а теперь прощай, старче, поеду к княжне Предславе, а гонцов, если можешь, пошли.

После ухода Горисвета Андрей позвал двух сыновей и племянника Ивана и, объяснив им, что случилось, сказал, чтоб они скорей собирались в путь.

Не успели Егорий с Иваном отъехать и версты от Берестова, как увидели всадника в одежде великокняжеского тиуна.

— Кто бы это мог быть? — спросил Егорий, обращаясь к Ивану.

— Кому же быть в самом деле, — отвечал тот, зорко всматриваясь. — Уж не Якша ли? Якша и есть!

— И впрямь Якша. Уж не к Святополку ли едет с вестью о кончине великого князя? Верно, что так, и, наверное, спросит нас, куда и зачем, а свернуть некуда...

— А знаешь что: скажем, что мы едем в Любеч. Старец-то Андрей, отец твой, ведь родом из Любеча, ну и скажем, что он послал нас туда к родным.

— Да пора-то страдная, не поверит.

— Скажем, что брат Андрея, дядя Семён, недомогает и что Андрей послал нас к нему.

— Недомогает... Что ж напрасно о недомогании говорить... Но уж близко мы подъехали, будь по-твоему. Сдерживать коней не годится, иначе он может подумать, что мы от него скрываемся, и не поверит словам нашим.

Они подъехали к Якше, когда тот обернулся и спросил их:

— А вы куда?

— В Любеч, в Любеч, милость твоя Якша.

— В Любеч... Ведомо ли вам, что сталось в Берестове? — заговорил Якша, испытующе смотря на них.

— Неведомо.

— Неведомо? Бояре с Предславой скрывают, но я думаю, что сыну и племяннику Андрея ведомо. От других скрывают, но старец-то Андрей у Предславы и Горисвета в милости всегда был: от него не скрыли!

— Ничего нам неведомо, Якша, — твёрдо сказал Иван.

А зачем же вы путь в Любеч держите?

— По своим делам... Чего пристал! — сказал нетерпеливо Иван. — Едем по своим делам и в толк не можем взять, чего ты от нас хочешь.

— Ну, успокойся, — ответил Якша. — Ишь какой прыткий! А если верно, что вам ничего неведомо, так знайте, что великий князь Владимир преставился, что Предслава с боярами, со старой лисой Горисветом и с другими скрывают кончину великого князя от народа, потому что сами хотят править землёй Русской. Ведомо ли вам всё это?