В оформлении обложки использована репродукция картины Иеронима Босха
)Благодарности
Многие люди оказали мне помощь в написании и публикации этой книги. В особенности я хочу поблагодарить Джона Элджио за то, что представил меня сотрудникам издательства Quest Books, и за его глубокие комментарии и предложения во время работы редактором в журнале Quest. Также я хотел бы поблагодарить сотрудников библиотеки Йельского университета за предоставленную брошюру «Вспоминая Петра Демьяновича Успенского». Дж. Уолтер Дрисколл и Грегори М. Лой из журнала Gurdjieff International Review оказали мне неоценимую помощь, как и Уильям Патрик Паттерсон, который своей книгой «Битва магов» подал мне идею для этой работы, и чей журнал Telos является огромным вкладом в изучение Четвертого пути. Разговоры с мудрым Джеймсом Гамильтоном подтолкнули меня к новым размышлениям, как и переписка с Джеймсом Муром, чьи работы по Гурджиеву остаются образцовыми. Беттина Грасиас, Педро Васкес, Роджер Азнар и Джон Гаррисон оказали мне дружескую поддержку в трудные времена в ходе написания этой книги, как и два моих сына, Макс и Джошуа. Однако отдельную благодарность я хочу выразить тому человеку или людям, которые ясным сентябрьским днем 2002 года сочли нужным украсть коляску Макса, пока мы наслаждались утренней прогулкой. По глупости я положил под сиденье свою сумку, в которой были все заметки по этой книге и по другой, над которой я в то время работал. Коляску, сумку и заметки мы так больше и не видели, но благодаря этому я вдвое лучше ознакомился с материалами.
Введение
Искатель и хитрец
В 1915 году человек неизвестного происхождения появился в Москве и собрал группу преданных последователей, учеников, познававших его странную и тревожную систему эзотерических доктрин и психологического развития. За сорок, с бритой головой, монгольскими усиками, пронзительными глазами и нервирующими манерами, он излучал атмосферу таинственности, силы и знания, и те, кто нашел в нем своего учителя, следовали его указаниям без вопросов. Стремясь расширить круг слушателей, он поместил в московской газете объявление о необычной балетной постановке под названием «Битва магов». Объявление привлекло внимание блестящего писателя, который и сам занимался изучением оккультизма, а также был теоретиком высших измерений сознания. Этот писатель недавно вернулся из продолжительного путешествия на Восток, где безуспешно искал следы забытого знания и потерянной мудрости, и его лекции об этом путешествии собирали тысячи жаждущих приблизиться к иным мирам. Писатель, после приглашения от ученика таинственного учителя и долгих уговоров, согласился встретиться с учителем. Однако искренний искатель мудрости к своему удивлению обнаружил, что место встречи не похоже на то, что он ожидал. Писатель П. Д. Успенский и замечательный человек Г. И. Гурджиев впервые встретились не в полном благовоний ашраме святого гуру, но в дешевом кафе, который посещали в основном проститутки и мелкие воры. Так началась долгая, сложная и увлекательная история эзотерического учения, получившего название Четвертого пути.
Георгий Иванович Гурджиев и Петр Демьянович Успенский, вместе с мадам Блаватской, Рудольфом Штейнером и Алистером Кроули, были ведущими фигурами в возрождении оккультных и эзотерических идей в начале XX века. Однако хотя Гурджиев обучался оккультной мудрости, он привнес в эзотерические исследования новую, прямолинейную и аскетичную доктрину. Он рассказывал своим последователям, что люди пребывают во сне и представляют собой всего лишь машины, управляемые окружающими силами. Хотя они считают, что обладают сознанием и свободой воли, но это всего лишь иллюзии. Единственный шанс человечества на освобождение от пут – это пробуждение, сложная и тяжелая задача, требующая многой работы и огромных усилий.
Для учеников, знакомых с разговорами об астральных телах, «третьем глазе» и реинкарнации, послание Гурджиева было холодным, отрезвляющим и провоцирующим. Однако в нем звучали точность и практичность, которых не хватало обычным оккультным материалам. Гурджиев говорил своим ученикам, что для современных людей три изначальных пути – факира, монаха и йога – уже устарели. Им необходим новый подход к развитию сознания, который Гурджиев назвал Четвертым путем, а его практики скоро стали именовать Работой [1] . С 1915 года и до своей смерти в 1949 году Гурджиев посвятил себя задаче пробуждения других людей, часто неблагодарной. Он привлекал в качестве учеников некоторых из самых блестящих мыслителей своего времени. В число его методов входили разнообразные упражнения, предназначенные для пробуждения физической, эмоциональной и ментальной жизни последователей – всему этому, по его словам, он научился в тайных монастырях Центральной Азии. Физический труд, психологическая драма, сложные танцевальные движения и радикально новые техники сосредоточения разума использовались для того, чтобы помочь ученикам Гурджиева прийти к мрачному осознанию того, что они не существуют – по крайней мере, с точки зрения реальности. По его словам, только после достижения этого тревожного осознания можно начать понимать, что значит быть в сознании. Часто самым убедительным средством прихода к этому заключению был Гурджиев собственной персоной, чья влиятельная личность и экстраординарная сила служили и стимулом, и целью.
1
В этой книге слово «работа» используется как в конкретном значении – как учение Гурджиева и Успенского – так и в общем смысле «дела, задачи». Здесь Работа Гурджиева пишется с прописной буквы, чтобы подчеркнуть различие, но в оставшейся части книги оба варианта пишутся со строчной буквы, в надежде, что различие будет очевидно из контекста.
Однако ученики Гурджиева или даже заинтересованные читатели вскоре обнаруживают, что путь к сознанию далек от прямого. Помимо многих странных идей, таких как «самовоспоминание», «Луч Творения», «Закон Октав» и «сверхусилия», читатель, интересующийся Четвертым путем, запутывается в сети византийской политики и эзотерической психодрамы, в центре которых находились бурные отношения Гурджиева и его самого знаменитого ученика, Успенского. Большая часть книг о Гурджиеве изображает его непогрешимым суперменом, каждый поступок которого был спланирован и осознан, а Успенского – слабым интеллектуалом, не способным понять истинное значение учения мастера. Но есть и другой угол зрения на сложные отношения между двумя мудрецами. Успенский не был новичком в сфере высшего сознания, и для читавших его ранние книги очевидно, что он многое знал и до судьбоносной встречи с Гурджиевым. Несомненно, что встреча с Гурджиевым стала крупнейшим событием в жизни Успенского. Однако некоторые, как делаю это и я, задаются вопросом, не стала ли эта встреча и наихудшим событием в его жизни.
После даже поверхностного знакомства с Четвертым путем у большинства учеников возникает вопрос: почему Успенский, искатель знания, разошелся с Гурджиевым, его обладателем? Действительно ли он, как предполагают многие, украл идеи Гурджиева, чтобы выдать себя за учителя? Или он пытался спасти их от уничтожения в руках когда-то надежного учителя, который по всем признакам сошел с ума? Джон Пентленд, которому незадолго до смерти Гурджиев поручил заботу о работе в Америке, описал ситуацию точной и всеобъемлющей фразой: «Разрыв между этими двумя, учителем и учеником, каждый из которых многое получил от другого, так и не получил удовлетворительного объяснения». Тем не менее, на эту тему было много спекуляций. Для некоторых раскол между ними стал центральным актом в современной мистериальной пьесе и начал духовное течение, пик которого совпадет с началом новой эпохи. Для других Успенский был оппортунистом и ренегатом, простым философом, который присвоил учение Гурджиева и объявил себя его конкурентом. «Все, что Успенский мог предложить ценного, он получил от Гурджиева», – замечал один ученик [2] . «Успенский – профессиональный философ, который учился у Гурджиева, а теперь основал своего рода конкурирующую школу», – говорил другой [3] . Оценка самого Гурджиева не менее мрачна: «Успенский – очень приятный собеседник и собутыльник, но слабый человек» [4] .
2
Денис Саурат, цит. по: Nott C.S. Journey Through This World. L.: Routledge & Kegan Paul, 1969. С. 47.
3
Фрэнк Пиндер, цит. там же. С. 91.
4
Г. И. Гурджиев, цит. там же. С. 107.
Раскол между Успенским и Гурджиевым – это не единственная тайна в истории Четвертого пути. Это, скорее, вершина айсберга, первое из многих тревожных явлений, появившихся из великолепного сосуда Пандоры. Почему, например, такой успешный писатель, как Успенский, отказался от своей карьеры и посвятил себя преподаванию идей человека, от которого отрекся? Зачем вообще Гурджиев вовлек Успенского в свой круг? Нужно ли это было для того, чтобы использовать его ради распространения собственных замыслов? Что произошло, что обратило блестящего философа против его загадочного учителя? Прошлое Гурджиева – тайна. Действительно ли он провел годы перед своим появлением в Москве, путешествуя по Центральной Азии в качестве члена эзотерического братства, которое называется Искателями истины, как он сам утверждал? Или он, как многие предполагали, был на самом деле шпионом, работавшим на царя в годы Большой игры? [5] Почему Гурджиев конфликтовал и отталкивал своих лучших учеников, в том числе и Успенского? Было ли это тактикой, использовавшейся в трудном пути пробуждения? Или же были и другие причины? Был ли Гурджиев сверхчеловеком, как считали многие его последователи? Или у него была темная сторона? В этой книге я рассматриваю некоторые из вопросов и пытаюсь пролить свет на то, что остается поразительной и озадачивающей загадкой.
5
Большая игра – распространенный в западной историографии термин, который используется для описания империалистического соперничества между Британской и Российской империями за господство в Центральной Азии с 1813 по 1907 год. – Здесь и далее примеч. ред.
Эта загадка занимала меня много лет. История Успенского и Гурджиева заворожила меня уже тогда, когда я впервые – в конце 70-х – прочитал у Успенского описание времени, проведенного с Гурджиевым, его книгу «В поисках чудесного». Моим первым впечатлением было то, что я вступил в контакт с системой идей, не похожих ни на что виденное прежде; несколькими годами спустя это ощущение привело к тому, что я сам стал заниматься путем Гурджиева. Несколько лет я вместе с другими учениками следовал учению, описанному в работах Успенского и в собственных книгах Гурджиева. Я считаю, что это время было проведено с пользой; однако со временем я обнаружил, что отступаю от работы, чтобы подробнее рассмотреть другие идеи. Но с годами я вернулся к книгам Успенского – не основанными на работах Гурджиева, а к ранним работам: «Tertium Organum», «Странная жизнь Ивана Осокина», «Новая модель Вселенной». В них я нашел стимулирующий и развитый разум, который странным образом отсутствовал в таких книгах, как «Четвертый путь», сборник вопросов и ответов, почерпнутых из сотен встреч, которые Успенский в свое время проводил в Лондоне, преподавая идеи Гурджиева. Мне стало интересно, что произошло между 1912 годом, когда в России опубликовали его первую книгу, «Tertium Organum», и поздними годами преподавания учения, чтобы появились такие сильные различия? Что превратило молодого поэтичного Успенского в строгого и требовательного надсмотрщика?