Остановившись, он прищурился, пытаясь понять, что происходит.

– Правда?

– Нет. Просто я хотела сказать это первой.

Она закашлялась, сжимая в кулаке пачку салфеток и глядя на него покрасневшими слезящимися глазами.

– Собственно говоря, – заметил он, – ты выглядишь совсем неплохо. Просто чудо, что могут творить таблетки.

– Подлый, лживый сыскарь... – пробормотала она.

– Ах да, у тебя температура! Тебе нужно ее сбить.

– Я должна лежать в постели и изо всех сил себя жалеть. Но этот гад Фальконе сделал самое худшее, что только мог придумать. Невероятную вещь. Он извинился. Ты можешь в это поверить?

– Нет, – честно признался Коста. – Ты успела заснять это на пленку?

– Если бы! Сомневаюсь, что еще когда-нибудь услышу нечто подобное.

– И мы все тоже. Так что ты сейчас делаешь?

– Собираюсь заполнить отчет о расходах. Забрать почту. Почесать задницу. Кажется, таким, как я, здесь особенно нечем заняться. Или я ошибаюсь?

– Тереза... – Он шагнул ей навстречу.

– Не подходи слишком близко – помни о вирусах. Если я начну заражать людей Фальконе, он снова будет на меня злиться.

– С тобой все в порядке?

– Нет, – пожала она плечами. – Но я опять начинаю беситься – как раньше. Прости, Ник. Не знаю, что на меня нашло. Просто я переживала, что эта бедная девочка где-то сидит, всеми брошенная, и все из-за меня. А вы, ребята, думаете только о красотке Барбаре. А когда тебя пытаются убить, это немного расстраивает.

– Готов с этим согласиться.

– Естественно! – Тереза немного повеселела. – В конце концов, у нас есть нечто общее. Можем обсудить это за ужином. Наши кошмарные сны.

– Только когда все это кончится, – отказался Ник. – А оно обязательно кончится. И надеюсь, что скоро.

Она кивнула в сторону конференц-зала. Сотрудники сплошным потоком проходили в раскрытые двери. Их было много – едва ли не большая часть личного состава полицейского участка.

– Похоже, ты серьезно. Что, есть надежда?

Он попытался придать голосу уверенности:

– Думаю, да.

Она снова фыркнула и, кажется, не слишком ему поверила.

– Это хорошо. А зачем это босс вздумал попрактиковаться в извинениях? И что я должна делать, если вы, хитрожо... уже и так все раскрыли?

– Наверное, заняться вскрытиями. У твоего заместителя такой вид, будто он вот-вот сломается.

– У Сильвио всегда такой вид. Время от времени таким людям нужно давать свободу действий. Нельзя же постоянно их опекать.

– Усек. А как насчет того, чтобы взглянуть на Элеанор Джеймисон? Может, там есть ДНК, которую мы сумеем использовать.

Ее покрасневшие глаза округлились.

– ДНК? Да я уже уши прожужжала всем здешним сотрудникам, что она шестнадцать лет пролежала в торфяном болоте. За кого ты меня принимаешь? За кудесника?

– Именно. Фальконе хочет чуда. Кстати, если уж ты здесь, было бы неплохо узнать, кому звонил Кирк, когда запер тебя в этом кабинете.

Тереза приложила палец к щеке.

– Дай подумать. Может, я припомню тоны клавиш? Нет, ничего не получается.

– Ты спросила – я ответил. А теперь мне надо идти. Ловить плохих парней, искать пропавших девушек.

Она снова поднесла к носу салфетку, но, кажется, немного повеселее.

– С тех пор как я тогда разбушевалась, ты не разговаривал с той женщиной из университета? С Реджиной Моррисон?

Коста покачал головой:

– Даже и не думал: А что, нужно?

– Реджина была новым начальником Кирка. У нее есть список всех археологических раскопок, которые он когда-либо проводил. Его нет в живых, и я в любом случае не смогу это проверить. Но где, по-твоему, такой человек мог бы кого-то прятать?

– С чего это тебе пришла в голову такая мысль? – удивился Коста.

– Я поставила себя на твое место. Или по крайней мере попыталась представить, что это такое – быть полицейским.

Коста понял, что она имеет в виду. Нужно было самим до этого додуматься. Они бы и додумались, если бы располагали временем и штатом.

– Спасибо, – сказал он и одним из последних вошел в конференц-зал.

Выйдя на воздух, Аделе Нери даже не потрудилась надеть жакет. Возможно, она не ожидала, что задержится.

– Ты вся дрожишь. – Нери снял пальто и накинул его на ее обнаженные стройные плечи.

– Ты что-то сегодня задумчивый, – заметила она. – Что-нибудь случилось?